Тануб тоже сперва похлопал глазами, затем выудил откуда-то из складок своей одежды счёты – этакий средневековый компьютер и принялся резво стучать костяшками. Теперь уже все взоры обратились на него.
К слову сказать, в мире Аврэд математика, письмо и стихосложение среди простого народа порой воспринимается, как некое волшебство. Почище любой магии. Та, наоборот, кажется проще и понятней: либо ты видишь дайхон, либо нет. А тут какие-то непонятные закорючки складываются в слова и цифры. Даже совершенно не владеющий даром может их прочитать. Вот это колдовство, так колдовство!
Ну а всякие чинуши рады стараться, выдавая своё унылое ремесло за священнодейство. Дворяне и купцы об этом знают, но помалкивают, сами не упуская случая пустить простонародью пыль в глаза. Дескать, все мы высшая каста – птицы высокого полёта. Вам, смертным, и не понять!
– Ну что? – спросила я Тана, когда тот убрал свой "калькулятор".
– Всё верно, – кивнул тот, внимательно посмотрев на меня, будто видел первый раз.
– Тогда сделаем запись.
Не тут-то было, пока мы торговались, чернила на морозе застыли.
Блин, не хотела я показывать имперцу замок, но видно придётся.
Чойб тут бывал, да и Фальха пришлось переселить в одну из комнат. Холодный подвал не лучшее место для заложника, жизнь которого хочешь сохранить.
Купленных детей и взрослых тут же отправила мыться, есть и спать. На сегодня с них хватит, и так все посинели на морозе. Будет время, со старшими поговорю.
Угостила табира и роверца обжигающе горячим клеа, они были счастливы. Сделала запись, что за ханского сына уплачено сто двадцать пять монет. Тануб поставил подпись, Чойб приложил измазанный чернилами палец.
Так завершилась первая сделка по выплате выкупа, но далеко не последняя.
В следующий раз ушлый имперец тоже попытался меня нагреть, всучив негодных тачпанов. Смотреть их за нами с Юсей увязался Дашмиршар, но стоило лишь молодому табиру бросить на товар один единственный взгляд, как его и след простыл. Воину-то нужен был боевой скакун, а кто на этих кляч позарится. Не уверена, что всех их можно было пустить хотя бы на мясо, которого у нас и так было навалом. После битвы на год хватит.
Как там сказал Портос: "Я уважаю старость, только не в варёном и не в жареном виде".
Семь старых кляч Юся отсеяла сразу.
– Ногу этого надо лечить, – указала она на серого в яблоках сайгака.
Тот был красив, но мелковат. Как сказала девчонка, даже если подрастёт, до полноценного боевого скакуна не дотянет.
– Брать будем?
– Не уверена, что смогу его выходить, ещё останется хромым.
– Десять монет.
– Да вы что? – взвился роверец.
– Да нехрена! Ты что, Тан, надо мною издеваешься?! То детей подсовываешь, которых хотели бросить в степи, то тачпанов, что со дня на день подохнут от старости. Ты что, так развлекаешься? Отлично, сейчас кликну Ильмиркая, привяжем тебя к четырём настоящим скакунам, и ты сразу поймёшь, чем они отличаются от пригнанных тобой. То-то смеху будет!
Торговец разом побледнел и принялся отпираться: он тут ни причём, каких животных дали, тех и привёл… И всё в том же духе.
– Но эту-то беременную козу возьмёте? Уж она-то полсотни сто?ит.
– Может, и сто?ит, только в ней нет жизни, – вынесла свой вердикт Юся.
– Как нет? А живот?
Брюхо самки действительно было округлым, но сам вид понурым и измученным, видно тяжко ей приходилось.
– Тут другое, – заявила неугомонная девчонка и, прежде, чем ей кто-то успел помешать, выхватила болтавшийся у неё на поясе тонкий и очень острый кинжальчик и ткнула в бок несчастной скотине.
– Фр-р-р! – вонючая струя бурой дряни вырвалась наружу, Тануб с Чойбом едва успели отскочить.
– Всё будет хорошо, моя хорошая, – проворковала Юся, вытерев о шкуру козы кинжал и пряча его в ножны, – А бочок твой мы зашьём, – доверительно сообщила она "пациентке" в самое ухо, обнимая за шею и гладя. Бедное животное облегчённо вздохнуло. Мне показалось, или в глазах этой козы действительно стояли слёзы.
– Десять монет, – прокомментировала я трогательную сцену.
В результате не шибко упорного торга нам досталась партия в тринадцать тачпанов оцененная в триста леворов, то есть по двадцатке с небольшим за штуку. Так в мои руки попал Фор. Это я сокращённо, от "Форум". Ну, не Виктором Салтыковым мне этого сайгака называть.
Стоило только взглянуть на него, как невольно вспомнилась песня моей молодости:
Кони в яблоках, кони серые,
Как мечта моя кони смелые…
И дальше:
А я маленький, ниже стремени…
И я теперь макушкой едва над ним возвышаюсь… Вот же попал в переделку! Аж слёзы на глаза навернулись.
Не скажу, что Фор был плохим тачпаном. Кр-расивый зар-р-раза в белых "носочках" и звездой во лбу, но какой-то самовлюблённый и недалёкий. И совсем не боевой, не то, что Злюка, но о ней после.
Не было в этом скакуне той смекалки и плутовства, что так свойственных этим рогатым бестиям. С другой стороны был он простоват и послушен, но при звоне железа поджимал хвост и норовил убраться куда подальше. Зато до умопомрачения любил носиться… Пофигу: по степи, по камням, по лесу… куда угодно, лишь бы скакать наперегонки с ветром, которого и считал главным своим соперником. И был прав.
Но, как уже говорила: трусоват и глуповат. Ну и фиг с ним, от слишком умного скакуна тоже одни неприятности. А Фор… Мне ж с ним не в шахматы играть!
Так вот, на следующий день после очередной беседы с нирлисом Норималусом мне предстояли весьма непростые переговоры с Милларман. Кто знает, как поведёт себя ханша?
Глава 7.
Наш с джехой саммит готовился в лучших традициях земной дипломатии. Тут в мире Аврэд тоже придавалось большое значение разного рода церемониям, отступать от которых не следовало. Массу времени отняло одно лишь обсуждение сопутствующих условий: время и место встречи, кто будет "хозяйкой", а кто "гостьей" и великое множество всяких нюансов, вплоть до того, насколько низко наклонять голову при поклоне.
Наверняка для ханши они были более выгодны. Будь на моём месте какой-нибудь шаярлар или лайпар, давно бы голос сорвал, споря до хрипоты, с пеной у рта отстаивая свои права, а то и вовсе полез бы в драку. Мне же эти игрища были по барабану. Антураж – ничто, результат – всё. Теперь вместо беспризорных детей и хромых сайгаков на кону был доступ к сырью для изготовления пороха. Оставалось только наладить собственное производство, хрен тогда к нам в Золотой лес кто сунется. А кто полезет, пусть даже имперцы, роги быстро пообломаем.
Рано утром, согласно договорённости, я прибыла на место. Шатёр ханши, в котором она должна была меня принимать был раскинут посреди острова. Того самого, к которому с обоих берегов вели ледовые дороги. Так сказать, нейтральная территория.
Мда-а… Это сооружение сразу бросалось в глаза. Не палатка, даже не шатёр, а целый матерчатый дворец.
Тёмно-бордовый на белом фоне. Вокруг стояло не меньше двух десятков воинов. Под ложечкой засосало. Ох, не к добру всё это!
Но делать нечего, мы… это я, Ора, Нэб, Эпш и Даш. Молодой табир, как всегда, совершенно случайно оказался в самом эпицентре событий. Приехал чинить оружие, а заодно проведать Юсю, а попал с корабля прямо на бал. Народу много я взять не могла. "Рука" – так сказала ханша, значит не более пяти. Возможно, следовало ещё кого-нибудь прихватить, например – Чака. Однако он без пяти минут жених Эйвы, к тому же, как оказалось… Ладно, об этом чуть позже.
Ну, Ороллмихон – главный переводчик, Нэббилион – мой верный помощник и телохранитель… Как же я без него? И вообще, может кому-то кажется, что я первой лезу в драку от нефига делать? На самом деле мне в неё просто некого послать. Нет больше "видящих". Нас с Нэбом на весь Золотой лес всего двое. Тех кто может реально участвовать в бою, и то мой напарник всего лишь "идущий", хотя и очень опытный. Ворхем не в счёт, он человек сугубо гражданский, сражаться в мире дайхон не обучен. Была б у меня пара-тройка "действующих", я бы горя не знала, фиг бы полезла в какую заваруху.
Четвёртым в нашу кампанию попал Эпшир. Он на этом настоял, как мой наставник и учитель в воинском искусстве. Как он им оказался? Расскажу в двух словах.