— Ах ты, дрянь, тварь поганая, — взревела матрона.
Хорошо, что Гэва, стоявшая рядом, успела её схватить за талию, иначе бы из нашей красотки только пух и перья полетели.
Зато я услышала много интересного. И как Фэррироль подобрала умирающую с голоду эту маленькую сучку, и как вырастила, и как научила всему, что умела сама. Как потом попала из-за неё в тюрьму, потому что эта дура приняла в подарок фамильные драгоценности лаэров Юго-Восточных пределов. Надо было сдать её с потрохами, а не пытаться выгородить. И как эта тварь смеет платить за всё чёрной неблагодарностью! В детстве надо было её удавить!
Рона была, как побитая собачонка. Плелась за фургоном, рыдая и глотая слёзы. Мокрая и грязная. Поиздевавшись над ней пару часов в воспитательных целях, я остановила повозку и дёрнула за верёвку.
— Нирта, пощадите! — разрыдалась девчонка, бухнувшись на колени прямо в грязь.
— Слушай меня внимательно, Рона, и запоминай, — я резко дёрнула за удавку ещё раз, — У нирта Клэриона только одна жена — это я. А ты всего лишь его грелка для постели. Если хоть раз забудешь об этом, я превращу твою жизнь в… чуть было не сказала в ад, а тут-то такого понятия нет… такой кошмар, который тебе никогда не снился. Можешь поверить мне на слово, я знаю, о чём говорю. Залезай внутрь, — я отвязала конец верёвки и бросила ей в руки, — раскуём тебя на переезде.
И вот третья ночь, как мы в Пограничном. Лежу на спине и смотрю в потолок. Не спиться. Да и как тут уснёшь? За стенкой справа стонет Рона. А-а-ах, А-а-а-а-ах. Своим нежным голоском. Томно так, профессионально. Наверное, вы уже догадались, почему. Кто бы сомневался, что ей удастся помириться с Клэром. Слева тоже доносится мерный скрип — это развлекаются Хорх с Гэвой. О-о-о-о-о-ох. Ну наконец то. Вот это стон, аж до печёнок пробрало. Слева наступила гробовая тишина, да и справа примолкли. Неужели всё-таки удастся этой ночью поспать?
Ну вот, сглазила. С обеих сторон заскрипели так, что хоть уши затыкай. Не-е, и когда же они хоть немного угомонятся? В конце концов, чей это медовый месяц, мой или их! Вот сейчас вылезу и разнесу этот храм богини Афродиты с её верными адептами к чёртовой бабушке! Как же вы все, мои любвеобильные, меня достали!
Глава 5
И вот я, отставив в сторону стакан молока… оно у меня скоро из ушей польётся… сижу и ковыряюсь в тарелке. Злобная и невыспавшаяся. Нет, надо от этих любовничков держаться подальше. Вот и они повылазили, аж светятся от счастья, никого вокруг не замечая. Тьфу! Глаза б мои их не видели!
Клэрион что-то сказал Хорху и тот выскочил на улицу. Рона улыбнулась Фэре и Гэве. Женщины сели за стол и принялись болтать, как ни в чём не бывало, хотя ещё пару дней назад готовы были друг дружке в горло вцепиться. А Клэр, отдав распоряжения, направился ко мне.
Ну гнусный котяра. Так и светится от счастья. Не-е, если он хоть что-то скажет язвительное в мой адрес или похвалится, как ему хорошо и как он ночью семь раз не вынимая, или ещё что-то в этом роде. Я его точно укушу или поцарапаю.
— Ола, дорогая…
Ну вот, началось. Я хмуро взглянула исподлобья.
— …милая, я хотел тебя поблагодарить.
У меня аж рот приоткрылся, но я вовремя его захлопнула. Благодарить? Меня? Он что — издевается? За что?!
— Ты справедливо и рассудительно отнеслась к проступку Роны. Это было очень благородно с твоей стороны.
Нет, что он несёт? Или это галлюцинации от переутомления. Эй, кто-нибудь, ущипните меня!
— Другая, воспользовавшись удобным моментом, попыталась бы её уничтожить, а ты — изменить.
— Послушай, Клэр, — прервала я эту хвалебную оду, — либо я тебя не понимаю, либо ты меня. В меньшей степени меня волнует, что будет с этой девкой. Главное — это ты. И не только потому, что ты мой супруг и я клялась перед алтарём…
В общем, я выложила Клэриону, что думаю о нём, об этом грёбаном браке и нашей дурацкой миссии.
Вообще то, ты настолько вымоталась, что всё это, так скажем, в доступной и доходчивой форме изложил я.
И даже проводил взглядом задницу проскочившей мимо смазливой служанки-вертихвостки. Отчего челюсть Клэра, опускавшаяся за время нашей беседы всё ниже и ниже, упала ему на колени.
— Ола, ты бываешь настолько разной и непредсказуемой, что я не знаю, что сказать.
— Ты скажи мне одно, мы когда-нибудь вылезем из этой дыры, или останемся тут на зиму?
После завтрака мы снова двинулись в путь. А дождь? Так он и не собирался прекращаться.
И опять потянулась долгие дни пути. Неделю мы ночевали то по деревням, то прямо в лесу, недалеко от дороги. Правда, по сравнению с ней и королевский тракт с его рытвинами и ухабами казался автобаном. Единственное, что радовало, так это каменистая почва — начались отроги Северо-Западного хребта. Только вместо непролазной грязи нам теперь мешали бесконечные спуски-подъёмы. Копыта наргов и подошвы сапог скользили по камням, а местами довольно крутые уклоны норовили перевернуть телеги на бок.