— Вы же понимаете, что мы легко можем забрать его у вас, — вторил ему дознаватель.
— Понимать то, я это понимаю, но вот имеете ли вы на это ПРАВО?
Препирательство было недолгим. Кольцо пришлось отдать.
Как там сказал кто-то из великих: «Нет ничего хуже, чем сила без правды и правда без силы». Кажется — так.
Сейчас сила была явно не на моей стороне. Единственное, что удалось, получить обещание, что кольцо мне непременно вернут, если не отыщут на нём следов Тьмы. Весьма туманная формулировка, хотя побожились оба. Причём, с лёгкостью. Точно, здесь подвох. Но в чём?
Обмозговать это мне, как следует, не удалось, потому что весь допрос завертелся по второму кругу. Якобы у них появились новые вопросы. Нет, явно у них что-то есть. Какой-то непонятный индикатор, который помогает определять правдивость ответов.
Не знаю, сколько времени из меня тянули жилы. Мне показалось, что целую вечность. Всё это так меня вымотало, что к концу допроса я была, как выжатый лимон. Даже не уверена, правильно ли отвечала, или уже несла невпопад всякую околесицу.
Когда поднималась по лестнице, меня шатало. Если бы не помощь писца… как его?.. А-а-а, Раста… которого отправили меня проводить… свалилась бы со ступенек, свернув шею. А так, кое-как доковыляла до своего узилища.
Сразу бухнулась на кровать. Сил моих хватило только на то, чтобы стянуть сапоги и платье. Натянула одеяло и провалилась в черноту небытия без всяких сновидений.
Проснулась я, когда уже было темно, точнее — ещё было темно. Потому что это было утро уже следующего дня. На столе меня ждал мой поздний ужин, или ранний завтрак: полкувшина воды и зачерствевшая краюшка чёрного хлеба. Чуть было не сказала ржаного. Нет тут ни ржи, ни пшеницы, но хлеб отличается. Более благородный белый — «для господ» делается из местной пшеницы — рэлы. Выращивали её на юге королевства. Можно было и у нас на севере, вот только и урожайность не та, и качество. Так что спрос на этот злак удовлетворялся за счёт поставок из вольных баронств, реже — из империи.
В наших краях лучше всего росла местная рожь — эрьмь. Вот из неё и пекли хлеб, что мне сейчас принесли — для простого люда — не белый, а тёмно-жёлтый.
Гадай теперь, чтобы это значило?
Да ничего хорошего. Долго я рассуждать не стала, тут же вгрызлась зубами в горбушку. После узнаем, что почём. Нечего раньше срока самой себе нервы мотать.
Самостоятельно оделась, не ждать же Сону, а то мало ли что. Может опять, ни с того, ни с сего, потащат на допрос. Кстати, моя рыжая так и не появилась. Вместо неё в дверном проёме возник стражник.
— Нэдина форпоста У-Серебряной-реки — на выход! — провозгласил он.
Меня вывели на улицу. Узкий дворик между двумя каменными зданиями, куда никогда не заглядывает солнце. Все наши уже были здесь. Нас кое-как организовали в колонну и погнали к резиденции правителя Оммора. Внушительная такая трёхэтажная домина. В смысле, по-нашему — трёхэтажная. Как я уже говорила, первый этаж называется приземье или предземье. Не знаю, как лучше перевести.
По-моему где-то я это слово или читал, или слышал. То ли оно болгарское, то ли сербское.
Ладно, не важно. Факт, что его превосходительство нирт Моорон-Брэц со товарищи, среди которых я разглядела тощего дознавателя и непоседливого священника, восседал на втором этаже (который здесь первый) на специально встроенном для этих мероприятий балконе.
Ну и правильно, не помосты же всякие каждый раз городить. А так вышел из комнаты, вынес пару приговоров и опять к себе домой, пить чай, или что там у него.
Кроме уже перечисленной шатии-братии присутствовало ещё несколько деятелей. Надо понимать, что это было окружение правителя Оммора.
Его прихлебатели.
Ну, можно и так сказать. Не считая Шаля и Лауреса, — семь душ. Слева от них, а от меня справа, немного особняком сидели ещё двое. Монументальный мужик в годах с когда-то тёмными, а сейчас обильно посеребрёнными прожитыми годами волосами и бородой, одетый в коричневое с жёлтым. Ещё дальше — молодой мужчина в кольчуге. Герба мне снизу видно не было, но его сюрко было тёмно-зелёным. Не иначе, как кто-то из вассалов властителя Вечнозелёного леса. А дядя рядом с ним, судя по цветам, из лаэрства Восточного хребта. Уж не сам ли лаэр? Как там бишь его? А-а-а, лучше назвать титул, чем безбожно переврать имя. За такое по голове не погладят.
Скорее отвернут.
В общем, к остальной оранжево-красной банде…
Именно в этих цветах щеголяли нирт Моорон-Брэц и всё его окружение.
…те двое никакого отношения не имели. Сидели в сторонке с угрюмым видом, старший — откинувшись в кресле, а молодой, положив на перила локоть левой руки и подперев ею голову, и о чём-то переговаривались. Всё происходящее внизу на площади их абсолютно не волновало.