— Отпусти меня, придурок! — я стала брыкаться, понимая, что чем дальше мы зайдем, те меньше вероятность, что парни найдут нас вовремя.
— Если хорошо попросить и отдашь мне моё, по праву принадлежащее, я отпущу тебя, — он остановился, очень мерзко улыбнулся и заметно поменялся в лице, когда я ударила его по руке, скользящей всё выше и выше, под футболку.
— Я ни за что не отдам тебе свою девственность! — заверещала, все же надеясь, что кто-нибудь услышит.
Он молча посмотрел на меня с хитростью и азартом. Хищно сорвав с меня верхнюю часть одежды, он приступил к нижней. Я пыталась вырваться, дергалась, как могла, надеясь, что выскользнул из его плена, но он крепко держал мои руки своей, больнее сжимая при попытке сбежать. Покончив с моей одеждой, он снял свои джинсы.
Стас
Долго проходив по лесу, находящемуся около заброшенного здания, мы всё же нашли Алису. Она была одна, жутко подавленная. Футболка, а точнее остатки от неё еле прикрывали лифчик, немного порванные лосины были одеты на быструю руку. Её реакция меня очень удивила, ведь увидев нас, она быстро встала с земли и кинулась в мои объятия, громко зарыдала.
***
Весь вечер, я провёл в комнате Алисы, успокаивая её и следя за каждым её движением. Странно, ведь она не подпускала к себе Кира весь этот вечер, хотя он её брат.
Первое время, она сидела на моих коленях и плакала, а я её успокаивал. Я гладил её мягкие белëсые волосы и старался сдержаться, чтобы не сорваться к чертовому Безликому и не надрать ему зад. Я понял, что поступи я так, как Он, то этому маленькому ангелу было бы не лучше. Я не собирался принуждать её, но теперь откинул эту идею насовсем. Она отныне часть «Фениксов», а они — моя единственная семья, за них я горой, как и за неё теперь.
Примерно через пару-тройку часов плача, она немного успокоилась, а спустя ещё час начала улыбаться. Пусть улыбка и была хмурой, но она хотя бы была. Я рассказывал ей всякие смешные, нелепые, даже постыдные истории из моей жизни. Я говорил то, что никогда не хотел, чтобы кто-то слышал, потому что знал, что это её рассмешит. Да и чего греха таить, я надеялся таким образом завязать с ней дружбу и заслужить хоть толику её доверия.
Мы говорили долго. Наверное, около четырёх часов. Лиса таки поддержала мою идею с смешными рассказами из детства и рассказала несколько таких, от которых мы смеялись до слез и боли в животе. На такой истерический хохот даже Шилов прибежал. По началу он смотрел на нас, как на душевно больных, но когда понял, что его сестра более-менее пришла в норму, одобрительно мне кивнул и присоединился к нашим посиделкам. Но ненадолго. Сославшись, что время позднее он ушёл, но мне немного показалось, что он просто не хотел мешать нашему общению, потому спать он так рано никогда не ложится. Вот же чертяка… Запрещал же мне еë в постель уложить, а сам теперь одних бросает. Мало ли, что я могу сделать с ней. Хотя не суть. Я этого не хочу. Я не так низок, как Безликие.
Где-то ближе к полуночи, мы решили посмотреть фильм, но как выразилась эта маленькая чертовка: «Сейчас ночь, поэтому даже думать не смей о ужастиках!». Мы смотрели комедию, но я же сама хитрость, и именно поэтому местами в фильме были ужасно страшные эпизоды. Девушка каждый раз дергалась, хваталась за мою руку и за неё же прятала лицо, чтобы не видеть, что происходит на экране ноутбука.
— Каратов, я на тебя обиделась! Мне теперь страшно, — блондинка сложила руки на груди и смешно надула губки.
— Я кажеться говорил уже, ты можешь спать со мной, — я улыбнулся ей, но не намекающей улыбкой, как в прошлый раз, а дружеской, — Так вот, предложение всё ещё актуально.
Она вздохнула, подумала о чем-то с минуту и все-таки ответила:
— Только без рук!
Я усмехнулся, понимая, что без рук не обойдется. В конце концов, что-то её напугает, и она попросит еë обнять. Мы легли на её кровать под одеяло и повернувшись друг к другу, стали всматриваться в черты лица сквозь темноту. Нежные белые локоны беспорядочно лежали на подушке, а серые, один в один как у Кирилла, глаза непринужденно изучали меня. Такая маленькая беззащитная нимфа, и сколько чертовщины же она пережила. Мне так хотелось спросить это, слова так и рвались наружу, но я не хотел делать этой малышке больнее своими расспросами.
— Знаешь… Я познакомилась с Марком ещё в Питере, — начала она, словно прочитав мои мысли, — Он был такой весь из себя милый и добрый парень. Поначалу мы были просто друзьями. А потом он начал за мной ухаживать. Цветы любимые дарил, домой провожал, каждый день звал гулять. В конце концов, мы начали встречаться. Все было хорошо, до какого-то времени… — она сглотнула навернувшиеся слезы и совсем ничего не сказала, когда в знак поддержки я обнял её за плечи, — Совсем скоро после начала отношений ему надоело, что я всегда прошу подождать, потому что не готова, и он решил меня принудить, изнасиловать… Мне повезло тогда. Мать все-таки соизволила вернуться домой, и после того дня я больше Марка не видела. По слухам, он много раз по каким-то причинам попадал в полицию и поэтому его депортировали в другой город, — следующее, что она сказала, малось меня шокировало, — Стась, обними меня, пожалуйста… — и нет, не потому что попросила обнять, а потому что назвала мое имя вместо привычного «Каратов».