Мы поехали на место назначения снова одни. Кир большую часть своего времени стал уделять рыжей. Влюбился он. По глазам видно. Как я его понимаю.
— Какая же ты все-таки отважная, Лисичка. Или правильнее будет сказать глупая? — он рассмеялся каким-то бесовским хохотом. Как же надоела его бесячая рожа. Так и охота заехать по ней, — Только глупцы явились бы сюда после стольких событий.
Лиса посмотрела на мой пояс, где таился почти скрытый из виду пистолет. Искры, что мелькали в её серых глазах мне отчего-то не нравились, но я решил пока не препятствовать ей из любопытства.
— Именно поэтому ты и являешься глупцом, — она ловко вытянула у меня оружие и не задумываясь сделала пару выстрелов. Первый — мимо, а второй задел ногу, заставив Марка упасть и взвыть от боли. — Хорошо смеется тот, кто смеется последним.
Такой исход, по-видимому, был шокирующим для всех, в том числе и для Безликих. Звук выстрела, кажется, привлёк полицию, ведь совсем скоро рядом послышалась сирена. Марковская банда сбежала, а мы так и остались на своих местах: Лиса в паре метров от скулящего подонка, а я и парни позади неё.
— Что здесь происходит? — коп вышел из машины и подошёл чуть ближе.
— Вы же знаете группировку Безликих? — недрогнувшим стальным голосом спросила блондинка, от которого бежали мерзкие пугающие мурашки. Не думал, что она может быть такой жестокой. Полицейский кивнул, — Этот человек — их главарь. Он изнасиловал меня, а сейчас угрожал мне и моего ребенку, которого же сам и заделал, вот и получил по заслугам, — она бросила пистолет себе под ноги и откинула носком кроссовка вбок.
— Мы очень давно его искали. Спасибо вам. Будем считать, что вы просто оборонялись, но чтоб больше такого не было. Оружие мы изымаем, — копы уехали, забрав с собой этого чертового психа, а мы же, с облегчением вздохнув, кинулись обнимать девчонку.
Глава пятая
Стас
Мы долго ехали в моей машине с Киром и Лисой. Сзади ехало три-четыре машины «Фениксов», которые до сих пор, как и мы с другом, пребывали в огромнейшем шоке от раскрывшей нам жестокой личности Алисы. Я следил за дорогой и думал, какие еще сюрпризы может преподнести нам эта очаровательная девушка.
Наконец доехав до дома Шиловых, мы все вышли из машин и поспешно зайдя в двухэтажный особняк, уселись на диван и с большим интересом в глазах уставились на блондинку.
— Мы очень внимательно слушаем. Поведаешь?
— Четыре года назад, когда мне было четырнадцать, а Марку — пятнадцать, он уже тогда хотел меня изнасиловать. Но мне тогда повезло, его депортировали. По всей видимости сюда в Москву. Мне захотелось как-то уберечь себя, на всякий случай. Мало ли что случится может. Поэтому я записалась на курсы самообороны. Кстати, ещё ножи метать умею. Просто когда-то боевик смотрела, а там было такое, ну меня и затянуло.
Я резко вспомнил момент, когда она рисовала мой портрет. И, должен признать, сделала она это просто шикарно. Прямо настоящая художница.
— А рисование? — не мог не спросить я.
— Само как-то развилось за семнадцать лет. Скажу честно, вы многого ещё не знаете обо мне. И даже ты, Киря.
Мы с парнями выжидающее посмотрели на нее, а сама Алиса куда-то убежала. Пришла она уже с гитарой. Красивой, чёрной с фиолетовыми бабочками.
— Где ты её взяла? — Шилов был явно ошеломлен. В доме то он еë гитару не видел ни разу, да и звуков от неё не слышал. Впрочем, как и я.
— В магазине, пока ты был у своей «Рыжульки».
Мы снова рассмеялись, а друг сложил руки на груди и обиженно надул губы. Кажется Лиса, как и я, смотрела номера в его телефоне.
Она заиграла знакомую нам мелодию и начала петь. Её голос был таким мелодичным, завораживающим. Она улавливала каждую ноту, не теряя ни одной. Пела то совсем тихо, то голосисто заливалась, от чего по рукам и спине бежали приятные мурашки. Конец она пропела, глядя мне в глаза.
«Фениксы» зааплодировали и загудели, наперебой крича о том, какой у неё красивый голос. В этом момент почему-то хотелось заткнуть их всех и увести к чертям блондинку.
— Может как-нибудь споешь на вечеринке? — предложил Андрей, — Живая музыка, так сказать.
— Фанатов слишком много будет, — фыркнул я, стараясь держать себя в руках и не вмазать ему.
— Ревнуешь? — Лиса многозначительно заиграла бровями, на что я только фыркнул. Она отложила гитару и, обняв меня, засмеялась, — Ста-ася ревнует! Какая прелесть!
Нахмурившись, я отвернулся, но Шилова, видимо, решила удивлять до конца и поэтому залезла мне на коленки, повернула мою голову свои маленькими ручками к себе и с улыбкой поцеловала в лоб. На моем лице медленно расползлась чеширская улыбка. От такого, казалось бы, незначительного действия что-то нежное затеплилось внутри. Парни, однако, заметили удовольствие на моем лице, но комментировать это никак не стали.