– Я вас за язык не тянула.
Берта вложила в рот два пальца и свистнула. В зал стали вываливаться сонные бордельеро, спрашивали, что случилось.
– Девочки, мальчики, на сцену! – приказала хозяйка. Работники ворчали, но повиновались.
Берта уселась за рояль.
– Макс, нам нужна опера про Вагнера. Срочно.
Макс думал не дольше секунды. Потом хлопнул в ладоши и запел на мелодию известной песенки «Облей меня, я вся горю»… Берта грянула аккомпанемент.
Этот текст навеки врежется в дирижёрскую память:
Не сговариваясь, коллектив пустился в пляс. Вакханалию прервал Арнольд, принесший с рынка мешок еды. Он сказал:
– Там какой-то важный полковник приехал, с охраной. Кажется, будет работа!
Глаза Бено стали шире лица. Он бросился к роялю, отпихнул Берту.
– Все, у кого есть уши, помогайте! – воззвал дирижёр. – И да поможет нам бог!
Бено стал играть «Полёт валькирий». Эту мелодию знают даже те, кто считает Вагнера моделью стиральной машины. Матильда вытащила скрипку, контрабас подхватил, и даже Макс взял несколько чистых аккордов, хоть и предпочитал более сложные гармонии. Герда и Моника, не сговариваясь, принялись танцевать что-то древнегерманское.
Распахнулись двери. В зал вбежали автоматчики, заняли ключевые точки. Очень ловко, будто каждый день так делают. За ними, походкой демона и с таким же лицом вошёл полковник Бирке. С ним одноглазый адъютант. Музыканты старательно не отвлекались.
Неожиданно Матильда вышла вперёд и принялась петь на тарабарском каком-то языке, оперным голосом.
Бирке уселся за столик, даже покачал носком сапога в такт. Подозвал адъютанта и спросил вполголоса.
– Клаус, что это?
– Это бордель.
– Похоже на сумасшедший дом. Эта картина будет являться мне во снах как плата за грехи. В городе точно нет других музыкантов и дирижёров?
– Эти – последние. После вчерашней бомбёжки.
– Ну что ж. Чем хуже – тем лучше.
Бирке вскочил и стал аплодировать.
– Прекрасно! Мне всё очень нравится! Браво, практически! – сказал полковник.
Музыка остановилась. Бено не поверил ушам.
– Вам правда понравилось?
– Да! Это то, что нужно!
– Серьёзно?!
– Разумеется! Всё так свежо! Вы зря наговаривали на Вагнера! Мне ничуть не скучно!
– Видите ли, я как режиссёр проекта, внёс некоторые изменения.
– Можете не объяснять, я всё одобряю.
– Это модернизм, новое прочтение. Я подумал, валькирий должны играть настоящие чиновницы министерства обороны! Дочери бога войны.
– Полностью согласен.
– А бог Вотан – это олицетворение отца нации. У нас все артисты из народа. Всё просто – как устав караульной службы. Никакого снобизма. Солдаты сразу поймут главную мысль.
– Да замолчите вы! – не выдержал комендант. – Я сказал уже, мне всё нравится. Я прекрасно отличаю хорошую оперу от халтуры. Я семь лет отсидел в одной камере с кассиром берлинской оперы. Всё, что он мне пел, было намного хуже. И помните, до премьеры осталось три недели. Грустно будет не успеть.
– Насколько грустно?
– До боли грустно.
Бено хотел рассказать про передовой имперский стиль в современном искусстве, Бирке жестом ладони остановил словоплёта. Он пошёл знакомиться с труппой. Каждому пожал руку и посмотрел в глаза. Не все выдержали этот взгляд.
– А кого играет эта девушка?
Комендант показал на чёрную Герду.
– Это одна из наших валькирий, – заявил Бено. – Мы ещё не определились, какая именно.
– Только мне кажется, что она чёрная?
– Кто?
– Валькирия!
– Неужели? Я не заметил.
– Откуда вы родом, милая?
– Из Нижней Саксонии, – уверенно ответила танцовщица.
– У неё есть справка об арийском происхождении, – вмешался Макс.
– Да? Ну ладно. Всё равно это как-то… Постарайтесь не загорать в ближайшее время. И вообще, побольше сидите в здании.
Герда упёрла руки в боки, выставила вперёд ногу, но сказать ничего не успела, Арнольд уволок её за сцену.
Бирке остановился перед Бертой. Хозяйка скромно отвела глаза, загородилась шляпой. Бирке пытался заглянуть под поля.