Я замер, не смея двинуться. Металлическая дверь или нет, если у граффа был настоящий автомат и настоящие боеприпасы, он мог бы пронзить меня насквозь прямо через сталь. И мало ли что у него могло быть с собой еще. Я когда-то видел очень отрезвляющую демонстрацию того, как кого-то пронзили мечом с другой стороны металлической двери, и это не было симпатично.
Таким образом, я стоял на месте и пытался думать спокойно.
Именно тогда я вспомнил один из тех кинофильмов с маньяком в призрачной маске, где один из детей прислоняется к стенке душевой кабины, прислушиваясь точно таким же способом, как я сейчас. Убийца в соседней кабинке всаживает нож в ухо жертвы.
Это была мысль, стимулировавшая панику, и внезапно мне пришлось бороться с желанием бежать. Мое ухо начало испытывать неистовый зуд. Если бы я не знал, что граффы пытались прогнать меня, как кролика от его участка колючего кустарника, то мне, возможно, не удалось сохранить мое самообладание. Это было сложно, но я сделал это.
Полторы недели прошли прежде, чем я услышал еще один выдох от большей, чем у человека, груди, и пару быстрых, легких хрустов раздвоенных копыт на снегу.
Я отодвинулся от двери так тихо, как только мог, дрожа от выброса адреналина, усталости, и холода. Мне нужно думать быстрее этих жоп, если я хочу выйти отсюда целым. Инки, Бинки и Пинки знали, что я вошел здесь, и они не собирались бросать преследование. Прямо сейчас один из них наблюдал за дверью, в которую я вошел, чтобы я не мог выскочить. Двое других пошли вокруг здания, ища путь внутрь.
Я был совершенно уверен, что я не хочу оказаться рядом, когда они найдут его.
Я снял амулет, который я ношу на шее, пробормотал заклинание, и послал крошечное усилие желания. Амулет запылал нежным синим светом.
Я стоял в каком-то служебном коридоре. Голый бетонированный пол соседствовал с некрашеными стенами. Было несколько дверей на правой стороне зала, и еще одна в дальнем конце. Я проверил их. Первая дверь открылась в комнату, содержащую несколько видов нагревателей и кондиционеров, соединенные осьминогом системы труб. Мне это ничем не поможет.
Следующая комната была заперта на висячий замок. Я почувствовал себя немного плохо при мысли о взломе, но вынул свой жезл, закрыл глаза и сконцентрировался, а затем послал импульс энергии, сосредоточенный в лезвие чистой силы. Оно прошло через засов и вонзилось в тяжелую дверь за ним. Замок упал на пол, его чисто разрезанная сталь, светилась тускло-оранжевым цветом на краях.
Комната по другую сторону была, вероятно, инструментальной мастера здания. Она была небольшой, но очень аккуратно организованной. Там были инструменты для работы по дереву, а также различные лампочки, воздушные фильтры для кондиционеров по соседству, сменные части для дверей, сливов, и туалетов. Я позаимствовал несколько вещей и положил две двадцатки на рабочее место в качестве извинения. Потом я отступил обратно в прихожую и продолжил обследовать здание.
Следующая дверь была также заперта. Ее пришлось открыть ломом, который я взял из инструментальной. Это было немного шумно.
Со стороны металлической двери послышался горловой крик, как кричат животные. Что-то хлопнуло там, и звук сопровождался непосредственным воем от боли. Я обнажил свои зубы в усмешке.
Дверь открылась в вестибюль офисного здания. На панели с кнопками, рядом с дверью, которую я только что открыл, мигал свет. Очевидно, я потревожил систему безопасности здания. Это было прекрасно. Ближайшее отделение полиции было чуть дальше, чем в квартале отсюда, а появление смертных полицейских, вероятно, заставят граффов исчезнуть и ждать лучшего момента, чтобы разделаться со мной.
Но подождите. Если у здания была система безопасности, я, должно быть, нарушил защиту, когда вошел в боковую дверь, а это было несколько минут назад. Почему же полицейских до сих пор нет?
Погода, по всей вероятности. По таким сугробам быстро не проедешь. Дороги завалены снегом, вызывая все виды проблем коммуникации. Наверное, дорожные происшествия, тем более, что бригады расчистки были отвлечены на разрушенное здание Марконе. Может понадобиться на несколько минут больше, чем обычно для полиции, чтобы среагировать.
Тень появилась за передней дверью здания, а потом и сам графф.
У меня не было этих минут.
Я кинулся к лифтам быстрее, чем понял, что я делаю. Стальные ворота безопасности за дверью не дадут граффу пролезть через стекло, но не помешают ему снять автомат и открыть по мне огонь.
Звук, который издало оружие, походил на тяжелый разрыв холста, только в тысячу раз громче. Окно разбилось, и стекла полетели повсюду. Некоторые из пуль ударили в ворота безопасности, отбрасывая искры, парочка дико подпрыгивала вокруг вестибюля. Остальные прилетели ко мне.
Я протянул свою левую руку к граффу, пока бежал, и моя воля была сосредоточена на браслете на моем запястье. Цепь браслета была сплетена из разных металлов, и на ней висело множество очаровашек в форме средневековых щитов. Энергия моей воли помчалась в браслет, сфокусировалась там и воплотилась в вогнутый купол едва видимой синей энергии между мной и граффом, и пули хлопнули по нему, разрушаясь во взрывах света, который слегка колебался по поверхности щита энергии, как крошечные волны в водоеме.
Все три лифта стояли с открытыми дверями, я влетел в самый близкий и быстро нажал кнопки для каждого этажа до вершины здания. Потом выпрыгнул, повторил процесс во втором лифте, и затем вскочил в третий и здесь нажал прямо на вершину. Не было никакого смысла помогать граффам следовать за мной, и даже малейшая их задержка могла бы предоставить мне время, в котором я нуждался.
Двери лифта закрылись – и, гудя, открылись снова.
– Давай! – крикнул я, и вдавил кнопку с такой силой, что чуть не выбил себе большой палец.
Я, рыча, наблюдал, как лифт дернулся закрыться снова, и затем опять открылся с грустным тихим звоном, появляющимся из полуфункционирующего звонка. Я тыкал кнопку, как сумасшедший, когда графф продемонстрировал свое мнение относительно смертных систем безопасности.
Несомненно, контакт с металлом был анафемой существам Волшебного царства. Несомненно, они не могли пройти через металлическую дверь или ударить в ворота из тяжелого металла.
Кирпичные стены, как выяснилось, представили меньше проблем.
Сначала очень громко треснуло, и стена около передней двери, взорвалась внутрь. Я не сказал, что она обрушилась. Она буквально взорвалась, когда импульс сверхчеловеческой силы ударил в стену и разрушил ее. Куски кирпича полетели, как пули. Разлетелся керамический горшок с пластиковым растением. Несколько кусков влетели в лифт и отскочили, ударившись о стенку. Облако кирпичной пыли поднялось в вестибюле.
Графф, который только что переиграл Большого Плохого Волка, прокладывал себе путь через облако, рожками вперед. Он сделал несколько шагов, качая головой, затем увидел меня и издал блеющее завывание.
– A-а-а! – закричал я на лифт, тыкая кнопку. – Давай, давай, давай!
И он наконец закрылся. И пошел вверх в то время, как ошеломленный графф выхватил оружие и открыл огонь. Пули прошли через относительно тонкий металл двери лифта, но мой защитный браслет их остановил, и ни одна из них не достигла своей цели – я завыл, захохотал, пьяный от избытка адреналина, а лифт поднимался дальше.
Правильно говорят: нет ничего более возбуждающего, чем когда в тебя стреляют и не попадают. Ну, а если при этом стрелок оказывается сказочным персонажем, это только добавляет интереса.
Четырнадцать этажей спустя я вывалился в затемненную прихожую и, освещая себе путь поднятым амулетом, нашел дверь на крышу. Это была внешняя дверь с тяжелой мертвой задвижкой, и не было никакого способа, кроме лома, чтобы это дело открыть.