У нее просто пунктик здесь.
– Этот твой план, – сказала она. – Ты в самом деле думаешь, что это сработает?
– Я думаю, что должен попробовать. – Я глубоко вздохнул. – И я считаю, что тебе не надо влезать в это, Мёрф. У Динарианцев есть люди-последователи. Фанатики.
– Ты думаешь, что мы окажемся перед необходимостью убивать некоторых из них, -сказала Мёрфи.
– Я думаю, что у нас вероятно не будет большого выбора, – сказал я. – Помимо этого, я в самом деле опасаюсь, что они могут послать кого-то сюда просто назло, неважно, победят они или проиграют.
Мёрфи поглядела на меня скорее резко.
Я пожал плечами.
– Они знают, что мы с Майклом и Саней собираемся отправиться туда. Они знают, что кто-то останется здесь, незащищенный. Получат они монеты или нет, Никодимус может послать кого-то сюда, чтобы прикончить раненого.
На мгновение Мёрфи уставилась на меня, затем оглянулась на Кинкейда.
– Ты ублюдок, – сказала она без выражения.
– Я не изображаю старшего брата с тобой, Кэррин, – ответил я. – Но мы имеем дело с очень плохими людьми. С Кинкейдом будет Молли. Еще я оставлю здесь Мыша. Но мне бы хотелось, чтобы здесь остался кто-то более опытный, кто руководил бы ребенком, если что-то случится.
Она хмурилась, глядя на Кинкейда. Потом сказала.
– Пытаешься задействовать меня в роли взволнованной подруги, внутреннего защитника, и заменителя матери, а?
– Я думал, что это сработает лучше, чем требование заткнуться и идти в кухню.
Она глубоко вздохнула, изучая спящего человека. Потом потянулась и коснулась его руки. Потом встала и повернулась ко мне.
– Нет. Я иду с вами.
Я тоже поднялся.
– Ты уверена?
– Девочка очень важна для него, – сказала Мёрфи. – Более важна, чем что-либо другое в течение долгого времени, Гарри. Он умер бы, чтобы защитить ее. Если бы он был в сознании, то заявил бы, что пойдет с вами. Но он не может сделать этого. Стало быть, я должна сделать это для него.
– Там может быть реально грязно, Мёрф.
Она кивнула.
– Я буду волноваться об этом после того, как девочка окажется в безопасности.
Часы на стене спокойно тикали.
– Встреча через час.
Мёрфи кивнула и взяла пальто. Слезы исчезли, не оставив никаких следов на лице.
– Тогда извини. Если мы собираемся на вечер, мне нужно переодеться во что-то более удобное.
– Я никогда не говорю леди, как она должна выглядеть.
Теперь, чтобы бороться с силами темноты нужно было сделать одну вещь. Бороться в паре заимствованных треников и старой футболке как-то не очень. К счастью, Молли была достаточно внимательной, чтобы бросить мою собственную одежду в стиральную машину, благослови ее сердце. Я ей за это даже жаркое простил.
В прачечной я выпрыгнул из одежды Майкла и начал натягивать мои джинсы, когда Люччио открыла дверь и взволнованно начала,
– Дрезден. Я думаю, что я знаю… Ой.
Я натянул оставшуюся часть джинсов и застегнул их так поспешно, как только смог, не вызывая неуместного дискомфорта.
– О. Гм. Извини меня, – сказал я.
Люччио улыбнулась, на ее щеках возникли ямочки, делающие ее не намного старше, чем Молли. Она не покраснела. Вместо этого она сложила руки и прислонилась плечом к дверному косяку, ее темные глаза вбирали меня с очевидным удовольствием.
– О, не за что, Дрезден. Не за что.
Я остановился и посмотрел на нее.
– Разве ты не должна смутиться, извиниться, и тихо выйти?
Ее губы медленно раздвинулись в улыбке, и она пожала плечом.
– Когда я была девочкой, возможно. Но даже тогда у меня были трудности, вынуждающие меня действовать неуклюже, смотря на что-то, что понравилось мне. – Она наклонила свою голову и двинулась ко мне. Она протянула руку и кончики ее пальцев очень легко коснулись шрама на моей руке. Она провела по нему рукой и глядела на меня, подняв бровь.
– Пулевое ранение, – сказал я. – Оборотни ФБР.
Она кивнула. Потом ее пальцы коснулись моего горла и медленно заскользили вниз по моей груди и животу в прямой линии. Дрожащее ощущение жара трепетала на моей коже вслед за кончиками ее пальцев. Она снова подняла на меня глаза.
– Нож-крюк, – сказал я. – Волшебник пытался сделать из меня филе в Музее Филда.
Ее прикосновение проследовало по моим голым рукам, задержавшись на предплечьях, около запястий, не касаясь красной, ошпаренной кожи вокруг моего левого запястья.
– Наручники с шипами, – сказал я. – Это, когда Мадригал Рэйт пытался продать меня на eBay.
Она подняла мою травмированную левую руку между ладонями, поглаживая пальцами искалеченную плоть. Теперь я уже мог двигать ею вполне прилично, большую часть времени, и она уже не была похожа на отвратительный, полурасплавленный восковой муляж руки, но все-таки не особо симпатично выглядела.
– У бича вампирской Черной Коллегии был ренфилд, который проявил выдумку. У него был самодельный огнемет.
Она покачала головой.
– Я знаю мужчин, на сотни лет старше, чем ты, но они не собрали так много шрамов.
– Возможно, они и прожили так долго, потому что были достаточно умны, чтобы не получить их, – сказал я.
Она осветила меня усмешкой. Вблизи это выглядело ошеломительно, и ее глаза стали еще более темными.
– Анастасия, – сказал я спокойно, – через несколько минут мы пойдем делать что-то, что может нас убить.
– Да, Гарри. Пойдем, – сказала она.
Я кивнул.
– Но это еще не сию секунду.
Ее глаза засияли.
– Нет. Нет, не сию секунду.
Я поднял мою все еще покалывающую правую руку к мягкой линии ее челюсти, и склонился, прижав свой рот к ее губам.
Она издала тихий, удовлетворенный стон и обмякла, ее тело во всю длину прижималось к моему, она возвращала поцелуй с медленной, чувственной силой. Я ощущал, как пальцы одной ее руки скользят в моих волосах, в то время как ногти другой беспорядочно блуждали по моей груди и руке, едва касаясь. Это чувствовалось, как ожог, и я погрузил пальцы своей правой руки в мягкие завитки ее волос, привлекая ее еще глубже в поцелуй.
Я не знаю, как долго это продолжалось, но и закончилось это восхитительно. К тому времени, когда она отняла свой рот от моего, мы оба тяжело дышали, и мое сердце загоняло быстрые удары по моей груди. И по моим джинсам.
Она не открывала глаза еще секунд пять или десять, а когда открыла, они были абсолютно огромными и полными желания. Анастасия отклонила голову назад и выгнулась, медленно потягиваясь,и вздохнула длинный, низко, довольный.
– Ты не возражаешь? – спросил я ее.
– Нисколько.
– Хорошо. Я только … хотел посмотреть, на что это походит. Я очень давно никого не целовал. Почти забыл, что это такое.
– Ты понятия не имеешь, – пробормотала она, – как давно я целовала мужчину. Я не была уверена, что я вообще помню, как это делают.
Я тихо рассмеялся.
На ее щеках снова появились ямочки.
– Хорошо, – сказала она, удовлетворенным тоном. Она опять оглядела меня всего целиком, вбирая мои достопримечательности. На сей раз это меня уже не смущало. – У тебя хорошая улыбка. Ты должен показывать ее чаще.
– Как только мы закончим дела сегодня вечером, – сказал я, – может, мы могли бы поговорить об этом. За ужином.
Ее улыбка расширилась, и румянец возник на щеках.
– Мне бы понравилось.
– Хорошо, – сказал я. И поднял бровь. – Так я надену рубашку, если ты не против.
Анастасия весело рассмеялась и отстранилась от меня, но не убирала кончики пальцев с моей кожи, пока расстояние не вынудило ее сделать это.
– Очень хорошо, Страж. Как скажете.
– Да, спасибо, Капитан. – Я вытащил остальную часть моей одежды. – Что Вы собирались сказать мне?
– Хмммм? – сказала она. – А, ну да. Прежде, чем я была так умно отвлечена. Я думаю, что я знаю, где Динарианцы держат Архив.
Я заморгал.
– Ты сумела проследить?
Она покачала головой.
– Нет, заклинание потерпело неудачу, к несчастью. Поэтому мне пришлось использовать мозги. – Она открыла жесткий кожаный футляр, висящий на ее поясе с мечом. Она вытащила из него пластмассовую трубку, открыла один ее конец, и достала рулон бумаг. Она просмотрела их, нашла одну, и отложила остальные. Она развернула бумагу во что-то, похожее на карту, и разложила ее на крышке сушилки.