Пару раз я пытала Лену насчёт того, когда можно ждать Вальтера, но она пространно отвечала: "На днях". А что такое "на днях"? Неделя или двое суток? Моя влюблённая душа требовала конкретики и трепетала каждое утро. Но офис так и оставался для меня холодным и чужим без господина Брандта. Когда я успела так привязаться к нему? И с чего взялась та уверенность, что он мягко возьмёт меня под своё широкое и сильное крыло? Ни черта он во мне не уверен, если оставил дурацкое пособие для начинающих. Обидно! А книга в знак протеста так и валялась в самом последнем ящике стола, не тронутая ни разу, но и не забытая.
В одном я была права. Через неделю я знала основных партнёров компании и работников. Легко ориентировалась в почте и приложениях. Я начала осваивать переводческую программу и, пока никто не видел, копировала небольшие части проектов, схем, уносила всё это добро домой, где пыталась вникнуть. Пробовала переводить. Мне становилось очевидно, какие предметы и области нужно подтянуть в первую очередь. Меня подстёгивало, что Дора за то короткое время, проведённое мной в отделе, успела записаться на два курса по работе и успешно один пройти.
Пару раз в офисе появлялась Анна Викторовна. Я так радовалась ей и чувствовала себя гораздо увереннее в эти дни. У меня хватило смелости поделиться с ней размышлениями: какими же глупыми мыслями я загружала преподавателя и ныла в своё время, как мне не хватает спецкурсов в учёбе. Вот она — настоящая учёба, а Дора — живой пример, как нужно учиться, не отходя от дел. Ещё и успевать с преподаванием корпоративного английского в одной городской компании.
Я рассказала преподавателю, что таскаю части проектов, черновики, показала пособия, которые мне удалось достать. Анна по-доброму посмеялась, сказав, что скрываться не стоит — коллеги, наоборот, оценят моё стремление быть в теме и будут рады помочь разъяснить непонятное. А ещё, что оказалось любопытнее всего, она поделилась о недавних успешных проектах компании, клиентах и партнёрах. Мне, как влюблённой ревнивице, очень хотелось услышать хоть пару слов о Доре, что она за зверь в отделе, но ничего подобного я не дождалась. Анна Викторовна больше говорила о рабочих моментах.
Но уже совсем скоро мне открылась самая важная информация, которую следовало бы знать с самого начала.
Глава 10. "Памтугас" или "Павтугас"?
Очередное скучное в своей суете утро: проверить почту, разлепив хотя бы один глаз, отправить ленивое сонное тело в душ, позавтракать спокойно, одеться, выправить как следует волосы и наложить лёгкий макияж. С недавних пор я заметила, что мои глаза перестали выдавать тревогу или беспокойство. Если я раньше была похожа на беспокойного суслика, то теперь наконец-то пришла в себя, разобралась, что к чему на работе и познакомилась со всеми в отделе.
Пока что меня никуда не отправляли и не брали на выезды в компании или на какие-то выставки, где требовалось бы помощь переводчика. Никуда и никогда. И всё равно одеваться я старалась строго и презентабельно. Поначалу мне было не совсем уютно в новом облике, но постепенно привыкала. Тем более, Макс — человек открытый, постоянно раздаривал всем девушкам комплименты для поднятия настроения и весёлого духа, что меня ужасно смущало, но скоро и это стало пусть и обыденной, но приятной мелочью.
С утра работы особо не было. Я сидела и уже не знала, чем себя занять, как дверь открылась без стука. В кабинете показался невысокий толстячок — наш начальник, Виктор Палыч Тихонов. Держась одной рукой за любимый ярко-жёлтый галстук, он деловито осмотрелся в кабинете.
— Ой, — спохватилась я и встала с кресла. — Здравствуйте! Я могу вам чем-то помочь?
Шеф будто бы удивился, что здесь кто-то есть, но быстро отвёл от меня взгляд. Наконец он спросил, где находится то, что я и не поняла что. Переспрашивать я побоялась, и Виктор Палыч, поняв, что толку от меня не дождёшься, вышел.
«Памтугас? Павтугас?» — испуганно перебирала я в голове возможные варианты. Решив более не мучиться, отправилась в соседний кабинет. Ещё у порога я услышала женский смех. Девушку я определила безошибочно. Тихонько постучав в дверь, я вошла и оцепенела. Кажется, даже дыхание перехватило.
Держа в руках большую папку, присев на самый краешек стола, с моей коллегой живо беседовал господин Брандт. Я прервала их весёлый разговор с Дорой. Так и стоя на пороге, я не осмеливалась подать голос.