— Очень хорошо, — сказала Каролина, — принесите динамит.
И источник нашли на глубине пяти метров. И вырыли вокруг колодец. И Сильвэн посмотрел на жену с боязливым восхищением в глубине глаз. Это не помешало ему впоследствии беспокоиться о расходах на дом, в которые она входила и хотела по большей части взять на себя, чтобы быть вольной делать в доме все, что ей заблагорассудится. И добавила: «Подарил ты мне Шозе или нет?»
Он подарил ей Шозе, отошедшие к нему после смерти деда. С согласия матери, братьев и сестер, предпочитавших ездить купаться в более теплых морях. Так что дом Сильвэна Шевире принадлежит Каролине, всегда умеющей найти нужные деньги для выполнения своих планов. Сильвэн, от которого она прячет сметы и счета, чтобы, как она говорит, не ругался ее осторожный фининспектор, — Сильвэн подозревает, что она порой обращается к отцу, чтобы оплатить работы. Он знает, что она хорошо зарабатывает в рекламном агентстве, где работает уже пять лет, но все же ему трудно угнаться за ее отношением к деньгам, которые она определяет как «картинки для делания подарков». Каролина решительно не хочет ничего знать о том, что такое резерв, бюджет. Она ощетинивается при слове «экономия» и развивает свою нелепейшую, на взгляд Шевире, теорию о деньгах, называя их обычно жаргонными, детскими словечками, всегда одновременно уничижительными и поэтичными: гроши, бабки, фантики, капуста. Деньги для Каролины — это нечто волшебное, удовлетворяющее все капризы открывающее все двери, но не выносящее того, чтобы его измеряли или, еще того менее, сберегали. Если ими распоряжаться разумно и осторожно, они улетучиваются.
Напротив, если использовать их безрассудно, без уважения, легкомысленно и не считая, они возвращаются, словно по волшебству. Для Каролины это вопрос веры, который она основывает на библейской притче о птичках и лилиях, «которые не сеют и не жнут», но, милостию Божией, всегда находят, что поклевать и во что одеться.
Она старается победить скептицизм Сильвэна:
— Уж поверь мне, это правда. Я бог знает сколько раз испытывала это на себе. Когда, например, у меня на счету в банке осталось кот наплакал, и я тогда рассудительно принимаюсь экономить, крохоборствовать, — пиши пропало, ничего не остается. Напротив, если, в этот самый момент, я делаю какую-нибудь пустую трату, совершенно ненужную, совершенно неразумную, разоряющую меня в один день, — клянусь тебе: Бог мне улыбается и откуда-нибудь на меня падает манна, какой я и не ждала: кто-нибудь возвращает мне деньги, на которые я уже больше не рассчитывала, или в агентстве мне заказывают неожиданную и хорошо оплачиваемую работу. Или я нахожу деньги на улице.
— На улице?
— На улице, милый! Однажды, когда я была в Англии, я застыла как вкопанная перед витриной антиквара, где был маленький морской пейзаж XIX века — ужас до чего красивый. Я глаз от него не могла отвести. Мне хотелось его иметь. Он уже был моим, когда я смотрела на него через стекло. Я не устояла. Вошла и купила его. Чистое безумие, за несколько минут съевшее все, что родители дали мне на месяц. А было как раз начало месяца. И я никого не знала в Лондоне. Короче, с картиной под мышкой, я сажусь в скверике выкурить сигарету и спокойно подумать о том, как позвоню родителям, чтобы прислали мне немного капусты, или же, если откажут, решить, в какой ресторан в Сохо устроиться судомойкой, чтобы дожить до следующего перевода, когда вдруг рядом со мной, у ножки скамейки, где я сидела, что ты думаешь, я вижу? Конверт из крафт-бумаги, пухлый и запечатанный, и на нем ничего не написано. Знаешь, что в нем было? Фунтов стерлингов почти на двадцать тысяч франков! В два раза больше стоимости моей картины!
— Надеюсь, ты отнесла эти деньги в полицию?
— Ты что, с ума сошел? Божий подарок! Такое нельзя относить в полицию!
Сильвэн был возмущен.
— Тебе не стыдно? Ты подумала о том, кто потерял эти деньги? Кто, может быть, был в отчаянии?
— Немножко, — уступила Каролина. — Только самую малость. А потом я сказала себе, что, когда позарез нужны деньги, двадцать тысяч просто так у скамеечки не роняют! Нет, говорю тебе — Божий подарок! К тому же Божьи подарки приходят и уходят во все стороны. Я однажды потеряла ценный браслет. Я его так и не нашла, но я не плакала. Он был Божьим подарком для кого-то, кто его нашел. Ну и отлично!
Сильвэн не настаивал. Логика Каролины обезоруживала. Может быть, она и была права в своей простодушной уверенности. Однако он был вынужден признать, что она не удовольствовалась ожиданием Божьих или отцовских подарков. Каролина работала в рекламном агентстве, что, конечно, подходило ей гораздо лучше, чем юридическая карьера, к которой она готовилась, когда он ее повстречал.