- Ну ладно Настенька, дитё малое, десяти годков от роду, ничегошеньки не знает и не понимает в волшебном мире. Но ты, Савелий Петрович, потомственный балбес сто двадцатилетний, о чем думал-то!? Я же сказал не об очках бабушки или дедушки, я сказал об очках Митрофана Кузьмича. У него-то зрение было ого-го, не чета вам, но очки он брал только, когда читал книгу. Скажи-ка нам, что он тебе с книгой передал?
Лицо домового прояснилось, он заулыбался и моментально пропал. В это время Настенька схватила Матвея на руки и начала обнимать и целовать с такой силой, что кот еле-еле переводил дыхание.
- Ну-ну, поосторожнее, - мурлыкал он довольно, - я ведь ещё та персона. Если меня любить и лелеять, я и не такое могу.
- Да ты у меня лучший кот во всем мире, - говорила Настенька. - Я тебя люблю, обожаю и лелею.
- Это хорошо, конечно, - сказал Матвей, - но про вкусности и сладости не забуду напомнить. Как там насчёт сливок со сметаной и курятинки с колбаской?
- Всё будет, всё будет, - не унималась радостная Настенька.
- Будет-будет! Шашлык из тебя будет, если опять ничего не получится, - сказал, появившийся из ниоткуда домовой, и положил на стол небольшие очки с круглыми линзами в металлической, потемневшей от времени, оправе.
5.3
Лицо домового прояснилось, он заулыбался и моментально пропал. В это время Настенька схватила Матвея на руки и начала обнимать и целовать с такой силой, что кот еле-еле переводил дыхание.
- Ну-ну, поосторожнее, - мурлыкал он довольно, - я ведь ещё та персона. Если меня любить и лелеять, я и не такое могу.
- Да ты у меня лучший кот во всем мире, - говорила Настенька. - Я тебя люблю, обожаю и лелею.
- Это хорошо, конечно, - сказал Матвей, - но про вкусности и сладости не забуду напомнить. Как там насчёт сливок со сметаной и курятинки с колбаской?
- Всё будет, всё будет, - не унималась радостная Настенька.
- Будет-будет! Шашлык из тебя будет, если опять ничего не получится, - сказал, появившийся из ниоткуда домовой, и положил на стол небольшие очки с круглыми линзами в металлической, потемневшей от времени, оправе.
Когда наша девочка вместе с домовым начала их разглядывать, то на дужках очков они увидели непонятные им знаки и рисунки, которые были вырезаны очень искусно, и переплетались друг с другом. Даже невооруженным взглядом было видно, что это не простые очки. Хотя, по правде сказать, обычный человек не обратил бы на них никакого внимания. Очки как очки. Да старые, да с рифлёными дужками, но и всего-то.
Настенька взяла очки и одела их, внимательно смотря при этом на книгу. Как только её взгляд прошел сквозь них, книга моментально изменилась: вместо обычной, средней толщины книги, на столе лежала огромная, толстая и очень древняя, в черном кожаном переплёте, с несколькими золотыми пряжками, на которые она закрывалась. Никаких надписей на книге не просматривалось. Книга была действительно огромной, и для того, чтобы ее открыть, Настеньке потребовалось использовать обе руки и приложить достаточно усилий. Внутри книги были пожелтевшие от времени страницы, исписанные чернилами на неизвестном ей языке. Настя с первого класса изучала несколько языков: украинский, русский, немецкий и английский. Но такого она ни разу не видела. Он не был похож ни на один язык, который она знала и изучала. Сняв очки, она посмотрела на стол, и увидела, что перед ней снова всё та же средней толщины книга, с названием «Сказки народов мира».
- Даа, вот это чудеса! Волшебство какое-то! – протянула Настенька.
- А что вы хотели, - сказал кот. - Волшебство - оно и в Африке волшебство.
- Настенька, можно я посмотрю? – нетерпеливо спросил домовой.