- Ты помнишь сколько мы уже здесь, Аскольд? - промолвил один из них еле слышно.
- Я уже и счёт потерял, Миромир, - молвил другой.
- Всё-таки хорошо, что хоть в самом конце она свела нас вместе, а то так бы и сгинули каждый в одиночестве.
- Да, ты прав, Миромир. Помнишь, как мы ещё юнцами были в обучении у Савиллы.
- Она собирала нас по всему краю и обучала колдовству.
- Маленьких, несмышлёных, озлобленных на весь мир сирот, - слабая улыбка мелькнула на измученном, старческом лице Аскольда. - Мы ненавидели весь мир, мы мёрзли и голодали, а она находила нас и увозила к себе в лесную глушь. Как мы были горды, когда шли в тёплую сытую жизнь подальше от таких же как мы сирот. Они ведь оставались там и умирали от холода и голода, а мы жили, Миромир, ты помнишь?
- Я всё помню, Аскольд, всё. Помню так же и то, что потом нам пришлось заплатить за это большую цену.
- Да, цена была велика. Не все, кто был принят ею, дожили до окончания обучения. Мы были жестокими и озлобленными, видели, как одни голодают, а другие дерутся за крохи, которые падают со стола сытых и довольных людей. Мы хотели мести, хотели растоптать и уничтожить всех тех, кто обидел нас, всех, кто жил лучше.
- Мы стали сильными и могущественными. Мы пронеслись по всей стране как смерч, уничтожая своих обидчиков, - сказал Миромир. - Мы сеяли хаос, смерть и страх, думая, что делаем добро и сеем справедливость.
- Но увы, дорогой Миромир, - сказал Аскольд, - мы были всего лишь маленькими пунктиками в огромных амбициозных планах Савиллы.
- Которые, к сожалению, не закончились на захвате власти в Черноводье, и она решила собрать армию и пойти войной на Беловодье. И мы с тобой прекрасно знаем, чем это всё закончилось, - произнёс Миромир.
- Да, её больше нет, и мы тоже скоро отправимся по её стопам туда, откуда нет выхода.
- Ты всё-таки считаешь, что она мертва? - спросил Миромир. - Её ведь никто больше не видел.
- Но мы видели на груди этой маленькой бестии её медальон. Савилла бы никогда не отдала его добровольно, - ответил Аскольд. - За всё время с момента нашего возвращения сюда ни ты, ни я, никто из тех, кто перешёл с нами её не встречал. И мало того, никто не слышал даже упоминания о ней. Сложилось такое чувство, что её и вовсе не было в этой жизни. А когда ты видел Савиллу в последний раз, Миромир?
- Последний раз я видел её за несколько минут до раскола. Она оправилась с Обезличенным в сторону Тёмного леса, где всё начиналось. Мы, и ещё несколько магов Беловодья, пытались удержать силу, которую вызвали Савилла с Обезличенным. Она выходила из-под контроля… Теперь я, кажется, начинаю понимать, Аскольд, - сказал Миромир немного опешив. - Она осознала, что всё вышло из-под их контроля и бросилась что-то или кого-то спасать.
- Почему ты считаешь, что она бросилась что-то спасать? Может она просто сбежала.
- Аскольд, ты не прав. Когда люди бегут от опасности, они удирают подальше, а она ринулась к самому эпицентру силы в Тёмный лес.
- Что-то я устал от разговора, уважаемый Миромир.
- Ты прав, сил всё меньше и меньше. Пора поспать, и во сне собрать хоть какие-нибудь силы для нового дня. Хотя, когда он, день-то, наступает? В этой темнице всегда черно́.
- Когда проснулся, тогда и день.
20.2
Старцы улеглись на пол и прижались друг к другу чтобы хоть как-то согреться. Как только они уснули, от стены отделилась тень, проплыла по коридору до конца и просочилась в потолок. Через некоторое время она появилась в самой высокой и тёмной башне замка, и, проплыв сквозь дверь, остановилась.
В башне, на большом каменном кресле сидел мужчина, одетый в чёрный плащ, чёрные кожаные штаны и такую же куртку, так же на нём были высокие сапоги со шпорами и широкополая шляпа. Этот человек смотрел вдаль так, что казалось, будто он высматривал что-то далеко за пределами замка. Полоски красно-багрового заката на тёмном небе проникали в окна, которые были расположены по кругу в стенах башни. Заходящее солнце уже еле освещало своими последними лучами эту мрачную комнату. Он сидел без движения и можно было подумать, что это какая-то кукла, усаженная в кресло.