По вечерам в будние дни и почти каждое утро по воскресеньям мать с дочерью складывали пазлы. Они устраивались за столом в гостиной и притворялись, что усиленно думают, в то время как на самом деле просто наслаждались общением друг с другом.
– Извини, мама, – сказала Клэр, – но это действительно важно.
Мать искусно скрыла свое разочарование за улыбкой.
– Феликс, да? – поинтересовалась она. – Они с Джейни ждут, что ты рассудишь очередной их спор?
– Что-то в этом роде, – согласилась Клэр.
Мать вздохнула:
– И когда только они поумнеют? Ладно, девочка, одевайся. Тебе и вправду лучше поторопиться, а то окажется слишком поздно.
– Но сейчас отношения между Джейни и Феликсом не так уж плохи.
– Возможно, они были не так уж плохи еще вчера, но, судя по твоим рассказам, эту парочку ни на минуту нельзя оставлять без присмотра… – Лилит покачала головой и сунула записку Клэр себе в карман. – Не знаю, что будет, когда они поженятся – Впрочем, это их проблемы.
Клэр рассмеялась, и, как ни странно, тени минувшей ночи тут же отступили. Девушка понемногу приходила в себя. Если бы еще Джейни удалось разыскать Феликса…
– Одевайся, Клэр, – повторила мать, выходя. – Завтрак будет готов через пару минут.
– Я люблю тебя, мама, – прошептала Клэр ей вслед.
Феликс очнулся в постели один. Головная боль прошла. События минувшей ночи – реальные и похожие на обрывки снов – смешались в его сознании, и единственно отчетливым было лишь воспоминание о том, как Джейни и Дедушка выгнали его из дома.
Или это ему тоже приснилось? Ведь он был здесь, в комнате для гостей Дедушкиного коттеджа. Так, может, ничего и не случилось? Но нет, они и вправду выгнали его – иначе мысль об этом не причиняла бы таких страданий.
Но что тогда делала рядом с ним Джейни? Он же видел ее, когда просыпался ночью.
Феликс оглядел комнату: если это действительно дом Литтлов, значит, и Джейни была настоящей.
Он сел на кровати, чувствуя себя словно с похмелья. К горлу подступила тошнота.
Как он попал сюда?
Кто-то положил его вещи и трость Клэр у двери, а одежду аккуратно повесил на спинку стула.
Феликс попытался напрячь память. После ссоры с Литтлами он заходил к Клэр. Потом играл на аккордеоне у моря. Потом под проливным дождем направился к Лине, чтобы передать ей трость. А потом… потом все смешалось. Сначала его вздернули на виселице, но затем веревку обрезали, и он упал в грязь, где…
Вот что было сном!
Феликс задрожал. Какая-то женщина занималась любовью с его трупом. И еще… Лина. Она делала то же самое, но только не на улице, а в постели в своем номере. Сходство между обеими женщинами было поразительным, равно как и полная беспомощность Феликса, который словно со стороны наблюдал за происходящим.
Неужели с Линой все было наяву?
Ночью Джейни говорила что-то насчет наркотиков, которыми его накачали.
Накачала Лина…
Как Феликс ни старался вспомнить, у него ничего не получалось, и лишь смутные обрывки ночных кошмаров мелькали в его сознании, когда он закрывал глаза.
Вздохнув, молодой человек встал, оделся и направился в ванную, но тут же почувствовал чудовищную слабость и новый приступ тошноты. В итоге Феликса хватило только на то, чтобы прополоскать рот, и тут же захотелось опять прилечь, однако желание услышать ответы на некоторые вопросы оказалось сильнее.
Феликс осторожно спустился вниз. Джейни и Дедушка завтракали на кухне. Заметив его, они замерли, и на их лицах отразились смущение и тревога. Не будь Феликсу так плохо, он непременно передразнил бы их, но все, на что он был способен сейчас, – это кое-как доковылять до дивана в гостиной и лечь на него, прежде чем силы оставят его. В течение какого-то времени Феликс старался не шевелиться, чтобы комната перестала наконец вращаться и тошнота отступила.
Джейни стремительно подбежала к нему и плюхнулась рядом так, что Феликса опять замутило.
– Феликс…
– Я… Со мной все в порядке.
– Что-то не похоже.
Феликс попытался улыбнуться, но получилось не слишком убедительно.
– Вообще-то мне паршиво, – признался он.
– Пожалуй, нам стоит отвезти тебя в Пензанс в больницу, – сказал Дедушка: он поспешил в гостиную вслед за Джейни и теперь стоял на пороге, явно не решаясь подойти ближе.
Феликс покачал головой и тут же пожалел об этом: его чуть не вывернуло наизнанку.
– Не надо, – простонал он.
Феликс ненавидел болеть, однако больницы он ненавидел еще сильнее: по его мнению, в них человеку становилось только хуже, хотя в данный момент он с трудом мог представить себе состояние отвратительнее своего нынешнего.
– Это неплохая идея, – возразила Джейни. – Мы ведь не знаем, что за наркотики подсыпала тебе та женщина.
– Она действительно это сделала?
Джейни кивнула.
– И ты привезла меня… сюда?
– Именно так, – подтвердил Дедушка.
Феликс перевел взгляд с Джейни на него.
– Сейчас вы оба верите мне? – спросил он. – Верите, что я не имею никакого отношения к этим людям и…
Джейни положила руку ему на плечо.
– Конечно, мы верим тебе. Мы поступили отвратительно, не дав тебе возможности объясниться.
– Мы словно обезумели, – добавил Дедушка. – Прости, Феликс. Я так виню себя за это…
Феликсу сразу стало гораздо лучше. Тяжесть в груди, которая так угнетала его, теперь исчезла, и на душе сделалось легко.
– Все нормально, – ответил он. – Я тоже был не прав.
– Не так, как мы, – вздохнула Джейни.
– Все нормально, Джейни, – повторил Феликс. – Правда, нормально.
– Насчет больницы… – попытался вставить Дедушка, однако Феликс решительно замотал головой, и его снова затошнило.
В течение нескольких минут Дедушка молча смотрел на него, и Феликс видел, как таяла боль в его глазах. Наконец старик расправил плечи и бодро кивнул.
– Ты, наверное, хочешь чаю? – поинтересовался он.
Феликс едва не расхохотался: настоящий Том Литтл! Все недуги на свете лечит чаем, считая это средство даже лучше традиционного корнуэльского куриного бульона.
– Чай – это здорово, – улыбнулся Феликс.
– Тебе нужно отдохнуть, – сказала Джейни, когда Дедушка отправился на кухню. Она хотела было встать, но Феликс поймал ее руку.
– Я так рад снова быть здесь, – прошептал он. Джейни улыбнулась и осталась сидеть возле Феликса.
Рано утром Вилли Кил постучался в дверь гостиничного номера Лины Грант.
– Работа выполнена, – доложил он, как только она открыла ему. – Все как вы приказывали.
Проведя бессонную ночь, Лина пребывала в крайнем раздражении, но решила не срывать его на Вилли: не исключено, что он ей еще пригодится.
– У меня нет наличных, – сказала она. – Возьмешь дорожные чеки?
– А я смогу получить по ним английские фунты?
– Конечно.
Лина заглянула в сумочку и обнаружила, что чеков У нее осталось чуть меньше, чем на шестьсот фунтов стерлингов.
– Ничего, если я дам тебе пятьсот фунтов сейчас, а за остальными мы сходим в банк завтра?
Кил заколебался.
– Ну… – протянул он, нахмурившись. – Вообще-то мы договаривались о другом. Вы разбудили меня посреди ночи и…
– У вас проблемы, мисс? – раздался вдруг чей-то голос.
Лина подняла взгляд и увидела Джима Гейзо, стоявшего в дверях. Телохранитель семьи Грант подошел так тихо, что ни она сама, ни Вилли не слышали.
Если Кил ассоциировался у Лины с общипанной курицей, то Гейзо – с диким быком. Высокий и широкоплечий, атлетического телосложения, с темными, аккуратно подстриженными волосами и приятными чертами лица, он выглядел весьма привлекательно. Впечатление немного портил только сломанный нос. Гейзо был идеальным телохранителем, ненавязчивым и молчаливым, внушающим страх одним своим видом. Он умел держаться в тени и появляться в самый нужный момент.
Лина взглянула на съежившегося Кила.
– Я… – начала было она.
– У мисс нет никаких проблем, – поспешил ответить за нее Вилли. – Дорожные чеки – моя любимая форма оплаты.
Он повернулся к Гейзо спиной, и тот позволил себе легкую улыбку, после чего поклонился Лине и ушел. Кил просеменил за Линой в ее комнату, где получил подписанные чеки.