– Я… – начал было Дэйви.
Но Бетт не нуждался в его объяснениях – находясь на грани, он видел душу своей жертвы насквозь и чувствовал сотрясающий ее страх. Он знал, что в его лице не было и намека на жалость и что презрительная улыбка, скривившая его губы, казалась сейчас Дэйви оскалом самой смерти.
Бетт пожал плечами.
– Сожалею, но тебе придется размышлять над этим в могиле, – процедил он и нажал на курок.
Звук выстрела пронзил неподвижный воздух. Пуля впилась Дэйви в грудь. Он пошатнулся и рухнул в густые заросли. Бетт сделал шаг вперед, собираясь выстрелить во второй раз.
– Эй! – послышалось вдруг.
Бетт развернулся так резко, будто кто-то ударил его: со стороны прибрежной дороги к ним быстро приближался молодой светловолосый мужчина в джинсах и ветровке. За плечами у него болтался небольшой рюкзачок.
«Проклятие! – выругался про себя Бетт. – Только тебя тут не хватало, турист чертов». Он отпрыгнул в кусты и пригнулся. – Эй, что случилось? – донесся до него голос незнакомца.
«Немец, – догадался Бетт по акценту. – Надо же, какой горластый».
Мужчина остановился, поравнявшись с похожим на каменное кресло выступом в скале, и принялся всматриваться в заросли, где мгновение назад исчез Бетт. Однако последний, пользуясь тем, что густой кустарник надежно скрывал его от глаз туриста, уже успел отползти и теперь находился над прибрежной дорогой чуть позади жертвы. Майкл злорадно улыбался: незнакомец был настроен весьма решительно, и все же у него не было ни малейшего шанса – ведь он не умел ходить по краю…
Сунув пистолет в карман, Бетт выпрыгнул из своего укрытия и, приземлившись, со всей силы толкнул мужчину в спину. Бедняга оступился и, неловко выставив вперед руки, полетел вниз. Подождав немного, Бетт глянул туда и увидел скорченное тело туриста – яркое пятно на серых камнях, омываемых прибрежными волнами.
– Сегодня был неудачный день для прогулки, приятель, – усмехнулся Бетт.
И вправду – какое несчастье! Опасно бродить по краю утеса высотой в двести футов: один неверный шаг и…
Такое долгое падение…
Стряхнув пыль с одежды, Бетт снова вытащил пистолет и поспешил к телу Дэйви.
Но оно исчезло.
Нахмурившись, Бетт тщательно осмотрел место: никаких следов. Упасть с утеса труп не мог – тогда он лежал бы на камнях по соседству с телом туриста.
Бетт принялся прочесывать все вокруг.
Он был неважной ищейкой, когда игра выходила за пределы города. Охота на людей казалась ему сплошной забавой, но только если она разворачивалась в каменных джунглях: там главной задачей являлся выбор жертвы. А потом, если Бетт располагал достаточным количеством времени, он от души орудовал ножом, выясняя, как устроен очередной паршивец; если же времени не хватало, развлечение сводилось к одному-единственному удару, который успокаивал несчастного раз и навсегда.
Прошлой ночью Дэйви Роу отнял у Бетта его любимый нож, правда, у него осталась парочка запасных. Но сегодня Бетт не захотел брать клинок: плечо все еще сильно болело после вчерашнего, к тому же Роу был слишком крупным. Так что Майкл решил воспользоваться пистолетом, хотя прекрасно знал, что огнестрельное оружие не принесет ему обычного удовлетворения. Это было недостаточно личным: действуя быстро и на расстоянии, не проследишь, как постепенно угасает жизнь в глазах жертвы.
Однако цель была достигнута: Дэйви Роу мертв. А что касается средства… Когда обстоятельства вынуждают, приходится использовать то, что под рукой.
К тому же, когда Бетт склонялся над убитым, его уже не волновало, каким именно способом он отправил несчастного в мир иной: главным для него была возможность полюбоваться результатом своей работы и насладиться запахом смерти…
Вот и теперь он не испытывал ни малейшего желания изображать из себя детектива. Да, труп исчез – это правда. Но ведь он сам видел, как пуля вонзилась Дэйви в грудь. Да и трава вокруг была обильно залита кровью.
В итоге Бетт потратил на поиски еще несколько минут, после чего спрятал оружие в карман, развернулся и зашагал в сторону Маусхола.
Все ясно: тело Дэйви Роу упало-таки с утеса и труп уже успело отнести волнами – потому его и не оказалось внизу.
Почувствовав себя отмщенным за свою ночную неудачу, Бетт стал думать о других делах.
Прежде всего, нужно было найти какое-нибудь укромное место с четырьмя стенами неподалеку от селения. Мысленно проследив свой путь из Маусхола и вспомнив, где он настиг этого тщедушного прихвостня Лины, Вилли Кила, Бетт понял, что знает подходящее место.
Следует немедленно отправиться туда, чтобы все подготовить.
Он сделает дело в одиночку, поскольку тайна, которую хранили Литтлы, явно имела большую ценность – иначе Мэдден не приехал бы сюда лично. Так что же мешает ему, Майклу Бетту, завладеть ею самому? Ну а если Литтлы откажутся объяснить, как этой тайной пользоваться… что ж, он всегда испытывал интерес к головоломкам.
Он разбирал вещи исключительно ради того, чтобы узнать, как они устроены.
И разве не это получалось у него лучше всего?
Джейни поджидала Клэр у разрушенной каменной ограды. Девушка стояла, задумчиво глядя куда-то в сторону леса.
– Почему ты умчалась так быстро? – спросила Клэр, приблизившись, и тут же замолчала, заметив слезы на глазах подруги.
– Это так грустно, – всхлипнула Джейни. – Такой замечательный старик… и он умирает…
– О, дорогая, мне тоже очень жаль…
– И что добивает меня окончательно, – продолжала Джейни, – так это то, что всякий раз, когда я встречала его, я либо посмеивалась над его видом, либо просто убегала со страху. А ведь мы могли общаться все это время…
Она пошарила в кармане в поисках носового платка и, не найдя его, вытерла заплаканное лицо рукавом. Клэр поспешила предложить ей свой платочек. Кивком поблагодарив ее, Джейни высморкалась.
– Он… он говорил такие странные вещи.
– Более чем странные.
– Ты поверила в них?
– Сложно сказать, – вздохнула Клэр. – Умом я понимаю, что большую их часть нельзя воспринимать всерьез. Конечно, о Гурджиеве и использовании собственной воли я слышала и раньше, а вот что касается…
– Магии?
– Да, магии…
– По-моему, есть лишь один способ выяснить, как все обстоит на самом деле.
– Сравнить историю, которую читаешь ты, с теми, что книга предложила Феликсу и Дедушке?
– Да. Если они действительно окажутся разными, значит, и все остальное правда.
Девушки медленно побрели к машине. Когда они перебирались через ручей, бесхвостого кота поблизости не было и все вокруг, включая лес и поля, будто замерло в безмолвии.
– Клэр, знаешь, о чем не упомянул мистер Гонинан?
– О чем?
– О вечной музыке. А ведь она часть легенды. Эта музыка живет сама по себе, ее невозможно перенести на бумагу. Каждый, кто пытался ее записать, делал это по-своему и, следовательно, невольно добавлял что-то от себя.
– Джейни, между музыкой и вещами, о которых говорил мистер Гонинан, нет никакой связи, – возразила Клэр.
– Нет, есть. Музыка тоже передает знания, но не посредством слов, а с помощью образов. Это как с легендами – если кто-нибудь заводит речь о Робине Гуде, ты же вспоминаешь не книгу, а живого Робина Гуда – Зеленого Человека из леса.
– Пожалуй.
– Наши песни и танцы – это не что иное, как отголоски древних ритуалов. Мистер Гонинан прав: все мы неразрывно связаны с общим духом мира.
Клэр медленно кивнула:
– Только мы забыли об этом.
– Я все больше и больше верю тому, что сказал Гонинан. Согласись: танцуя, мы чувствуем, как самые простые движения пробуждают что-то в нашей душе. Мы не понимаем, почему так происходит, но, наверное, в этом и заключается настоящая магия: ничто в нашем мире не исчезает бесследно – оно просто прячется до поры. Должно быть, поэтому мы и любим старинные мелодии – они живут где-то в глубине нашего подсознания и из века в век передаются по наследству. Постепенно мы меняем манеру их исполнения, но главный мотив – самое сердце музыки – остается вечным…
Джейни обернулась и посмотрела назад – туда, откуда они с Клэр пришли. Печаль нахлынула на нее с новой силой – печаль, подобная ветру, который, не тронув ни единого волоска на голове, поднял целую бурю у нее в груди. Это чувство не имело ничего общего с болью, что терзала ее минувшей ночью. Нет, это была мягкая, искренняя грусть – нежная, словно музыка…