Пальцы Джейни потянулись к инструменту, но ничего не оказалось под рукой. Да сейчас и не время было играть. И не место. И все же девушка сожалела, что не может исполнить на прощание какую-нибудь прекрасную мелодию: возможно, она перенеслась бы через поля и, долетев до Питера Гонинана, рассказала ему о том, что его все-таки поняли – поняли не разумом, но всем существом. Джейни хотелось отблагодарить старика, а лучшей благодарностью для него стало бы подтверждение того, что его объяснения не прошли впустую.
А еще ей хотелось однажды вернуться сюда…
Джейни взглянула на подругу, желая поделиться с ней своими переживаниями, но потом передумала: Клэр всегда любила музыку, однако воспринимала ее совсем иначе – не так, как она сама.
Вот Феликс – совсем другое дело…
«Я познакомлю его с Питером Гонинаном, – решила Джейни. – Они обязательно поладят. Если только на это будет время…»
Вздохнув, она направилась к машине, где ее уже ждала Клэр.
– Феликсу понравился бы этот старик, – заметила Джейни, заводя свой «релиант».
– Они чем-то похожи, – отозвалась подруга. «А может, я ошибаюсь? Может, Клэр все понимает и чувствует ничуть не хуже меня?»
– Что ты имеешь в виду? – спросила ее Джейни вслух.
– Они оба следуют по пути, который выбрали сами, не слишком заботясь о том, что скажут остальные.
– Хм… об этом я как-то не подумала.
Осторожно развернувшись на узкой дороге, Джейни поехала в сторону дома.
– Джейни, – окликнула ее Клэр. – Мне нужно поговорить с тобой о Феликсе.
– Надеюсь, у нас все будет в порядке. Я приложу к этому все усилия.
– Не сомневаюсь, но…
Клэр замолчала и стала смотреть в окно.
– Что такое, Клэр? – встревожилась Джейни.
– Вообще-то Феликс обещал, что разберется с этим сам, но я не верю, что он когда-нибудь решится на откровенный разговор с тобой. А ведь это так важно.
В груди у Джейни похолодело. Что еще ей предстоит узнать?
– Это насчет ваших совместных выступлений.
Джейни с облегчением выдохнула:
– Я больше не тащу его с собой на сцену, Клэр. Полагаю, я уже усвоила урок, так что Феликс может спать спокойно.
– Вот и славно, а то… Нет, я, конечно, понимаю, что не имею права вмешиваться…
Джейни рассмеялась:
– Ты моя подруга, Клэр. И потом, мы с Феликсом всегда были признательны тебе за посредничество.
– Очень рада, – улыбнулась Клэр.
На мгновение Джейни показалось, что она услышала в голосе подруги печаль, но, прежде чем она успела спросить ее, в чем дело, Клэр заговорила снова:
– По-моему, ты должна знать, почему он не хочет выступать перед аудиторией.
– Да я прекрасно знаю почему, – пожала плечами Джейни. – Ему это просто неинтересно.
Клэр покачала головой:
– Он до смерти боится сцены.
Джейни опять рассмеялась:
– Боится? Этот-то здоровяк? Я не уверена, что на свете есть хоть что-нибудь, способное напугать его. Кроме того, я сама неоднократно видела, как он играет в присутствии других людей: на вечеринках, на фестивалях, даже на улице…
– Но не на сцене.
– Не на сцене. А какая разница?
– Точно не могу сказать, но после того как Феликс признался мне в своих страхах, я прочла кое-что на эту тему. Там написано, что иногда ответа на такие вопросы попросту не существует и человек должен бороться со своей бедой вслепую – то есть не задумываясь над тем, что ее породило. Кстати, недуг Феликса называется топофобией – страхом перед сценой.
– Но…
– Только не говори, что он обязан посмотреть своему страху в глаза и выступать через силу.
– А разве не так решаются подобные проблемы?
– К сожалению, это не так просто, как кажется. У Феликса налицо все признаки панического синдрома. Если тебя когда-нибудь охватывала настоящая паника, то ты знаешь, что это удовольствие ниже среднего.
– Пожалуй…
– Я еще помню свою последнюю операцию на ноге, – продолжала Клэр. – Я так перепугалась, что потеряла сознание прежде, чем мне успели ввести наркоз.
– Ну, выходит, ты избавила докторов от лишней работы.
– Нет-нет, что ты! В таком состоянии давление больного скачет, а это очень опасно. Так что сначала врачи привели меня в чувство и лишь потом сделали укол.
– По-твоему, выйдя на сцену, Феликс тоже может потерять сознание?
– Его заболевание сопровождается довольно неприятными симптомами: недомоганием, учащенным сердцебиением, давлением в области грудной клетки, нехваткой кислорода, онемением рук и ног… Это как во время ночного кошмара, понимаешь?
Джейни кивнула.
– Потом подступает тошнота, начинается сильная головная боль и удушье. И это только физическая сторона дела. А ведь есть еще разум, и он тоже впадает в панику. Человек ощущает себя словно во сне. У него изменяется световосприятие, утрачивается чувство реальности.
– Звучит ужасно, – поежилась Джейни. – С тобой такое случалось?
– Нет, я просто теряла сознание.
– Тебе легче…
– И это еще не самое худшее, – вздохнула Клэр. – Иногда люди боятся самого своего страха впасть в панику, и в итоге он вызывает у них точно такие же симптомы. Я видела, как волновался Феликс во время нашего разговора.
В течение некоторого времени Джейни молчала.
– Жаль, что он не объяснил мне всего этого, когда мы ссорились из-за гастролей, – вымолвила она наконец.
– Он боялся.
– Кого? Меня?
– Нет, того, что ты будешь смеяться над ним. Кстати, ты именно так и поступила, когда я начала рассказывать тебе об этом.
– Но я же не со зла. Я…
– Тебе трудно представить, что Феликс может чего-то бояться. И, тем не менее, это так. Он действительно боится. Боится стать посмешищем в твоих глазах. Боится, что ты изменишь свое мнение о нем, когда узнаешь о его проблеме. Его мужское «я» бунтует против возможного позора. А сознание того, что страх перед публикой несвойствен большинству людей, лишь усугубляет дело. В результате Феликс чисто инстинктивно пытается держаться как можно дальше от сцены.
– Наверное, ты права…
Джейни вспомнила о том, как зачастую она буквально вытаскивала людей на сцену, заставляя их играть перед незнакомой аудиторией, и почувствовала угрызения совести.
– Феликс уверен, что ты станешь сравнивать его с Тедом Прайдом, – добавила Клэр. – Ты еще не забыла этого парня?
Джейни хихикнула, вспомнив дрожащий голосок Прайда, но тут же нахмурилась.
– Кажется, мы были не слишком добры к нему.
– Да уж. Правда, я сказала Феликсу, что Прайд сам виноват в том, что люди относились к нему подобным образом.
– И все же…
– И все же твои шпильки в его адрес были довольно острыми. А Феликс слышал их.
– Но ведь он смеялся вместе с нами!
– Смеялся. Однако сам ни разу не пошутил по этому поводу.
– Клэр, мне бы и в голову не пришло сравнивать Феликса с Прайдом, какие бы страхи их ни объединяли!
– Очень хорошо. Просто я хотела предупредить тебя о чувствах Феликса, пока ты опять не подняла эту тему.
– Я не буду поднимать эту тему, – пообещала Джейни. – И никогда больше не предложу ему выйти на сцену.
– Вот и славно…
Тем временем «релиант» уже катил по южной стороне Рэгиннис-Хилл.
– А как тебе удалось заставить Феликса рассказать об этом? – спросила вдруг Джейни.
– Ну, – развела руками Клэр, – мне, в отличие от тебя, терять нечего, так что я попросту вытянула из него это признание.
Джейни рассмеялась.
– Я всегда верила в тебя, – сказала она, останавливая машину перед домом Клэр. – Выйдешь здесь или заедешь ко мне?
– Заеду к тебе, – решительно кивнула девушка. – Я должна взглянуть на книгу, прежде чем вы снова спрячете ее.
– Мы прочитаем ее вместе, – улыбнулась Джейни и покатила вниз по холму.
Дело сделано
Власть теряет все свое очарование, если ею не злоупотреблять.