– А твой мир?
– Он становится слишком сказочным. Магия прямо-таки бурлит в нем. Все воображаемое немедленно воплощается в реальность, и если это срочно не взять под контроль, то очень скоро мой мир превратится в царство хаоса.
– Звучит как одна из сомнительных теорий Дензила, – улыбнулась Джоди.
– Как это?
– Ну, он говорит, что у каждого полушария нашего мозга своя… – девушка немного помолчала, подбирая нужное слово, – своя функция. Левое – доминирующее – похоже на капитана люггера: оно отвечает за все внешние аспекты жизни, причем следит за ними так внимательно, словно смотрит через микроскоп. А правое вмещает наше скрытое «я». Именно оно – источник всех наших чувств и инстинктов. Оно обеспечивает нам широкое видение мира, но связывает его отдельные части воедино не методом проб и ошибок, а интуитивно. Проблема заключается в том, что правым полушарием нельзя управлять так, как левым, – вот почему Дензил называет это «я» скрытым. Однако если его не задействовать совсем, она заснет. Дензил говорит, что человек может стать полноценной личностью, только если у него одинаково развиты оба полушария.
– Совершенно верно, – согласился Эдерн. – Ваш мир тускнеет, быстро превращаясь в мрачное, тоскливое место, пропитанное запахом тлена. А в моем мире так много света, что однажды он может попросту поглотить нас. Все мы – и ваш народ, и мой – наделали ошибок, которые можно исправить, только вновь объединив наши миры.
– Но ты заблуждаешься, – возразила Джоди. – В моем мире тоже есть люди, способные создавать прекрасные вещи, – художники и скульпторы, писатели и музыканты… Если в них нет вашего света, то где тогда они берут вдохновение?
– А много ли таких людей по сравнению с остальными? – прищурился Эдерн.
Джоди опустила голову.
– То же самое происходит и с нами, – вздохнул Эдерн. – У нас тоже есть мыслители и ученые, но их единицы, и, хотя они весьма уважаемы, едва ли кто-нибудь отчетливо понимает, что ими движет и что они пытаются донести до нас.
Джоди медленно кивнула:
– Это как с творцами в моем мире. Я думаю, иногда они сами не знают, что и зачем создают.
– Они подсознательно тянутся к Призрачному Миру, – улыбнулся Эдерн. – Точно так же, как мой народ тянется к Миру Железному – к вашему.
Это признание показалось Джоди прекрасным поводом спросить о том, что занимало ее с первых минуты пребывания в Призрачном Мире.
– А где твой народ?
– Они прослышали о твоем прибытии и теперь не выйдут, пока ты здесь.
– Очень мило, – надулась Джоди.
– Нет-нет, – поспешил успокоить ее Эдерн. – Не обижайся. Ничего личного – у них есть для этого веская причина. Соприкоснувшись с Железным Миром, мы навсегда теряем покой. Мы и так тоскуем по своей второй половине и мечтаем о воссоединении, а после встречи это чувство может стать настолько невыносимым, что мы попросту сойдем с ума.
– Так же как смертные, побывавшие в Волшебном Царстве?
Эдерн кивнул.
– Наши сказки повествуют о том же, – заметила Джоди. – Мол, подобный опыт способен сделать человека сумасшедшим… или поэтом. – Она пристально посмотрела на Эдерна. – С тобой так и случилось?
Он снова кивнул:
– Я проспал в вашем мире слишком долго.
– Проклятие! А со мной это тоже произойдет?
– Не знаю. Но надеюсь, что вместе мы что-нибудь придумаем.
– Но я не обладаю магическим даром, – развела руками Джоди. – Я вообще ничего собой не представляю.
– А тебе ничего и не нужно. Только сочувствие… и музыка.
Джоди рассмеялась:
– Тогда ты выбрал не того человека. Я не играю ни на каких инструментах, а когда пытаюсь петь, люди и вправду бурно аплодируют, но лишь для того, чтобы заставить меня замолчать.
– Тебе не обязательно играть или петь. Все, что от тебя требуется, – это принять нашу музыку сердцем и забрать ее с собой в твой мир.
– Но как?
– Мы все – и вы в том числе – носим ее вот здесь. – Эдерн похлопал себя по груди. – Эта музыка – биение наших сердец.
– Но если она уже во мне, как я могу принять ее еще раз?
– Ты должна научиться узнавать ее сама и научить этому других. Это не трудно – ведь истинная магия мира гораздо проще, чем мы можем себе вообразить.
– Да, но…
– Позволь мне кое-что объяснить тебе. Что тебе известно о музыке?
– Ну, я могу сказать, когда мелодия хорошая, а когда нет.
Эдерн улыбнулся:
– Люди веками сочиняют музыку, но при этом они ловят лишь слабые отголоски той настоящей, первородной мелодии, что сотворила мир и вдохнула в него магию. Именно она движет композиторами, и чем ближе они к ней оказываются, тем сильнее она притягивает их к себе. Ты ведь знаешь фольклорную музыку – например, джиги или рилы? Джоди кивнула:
– Да. Я их очень люблю.
– Их любит большинство людей, потому что они напоминают об утраченном. Над старыми ритмами время не властно. Стиль исполнения делается иным, но самое сердце музыки остается неизменным – вот почему сегодня народные мелодии звучат почти так же, как и тысячи лет назад. Они, как никакие другие, близки к первородной музыке и все же отличаются от нее, ибо являются лишь отголоском той древней песни, что змий пел Адаму и Еве, эхом самого старого танца на свете. Именно ради первородной музыки ты перенеслась сюда. Ты должна научиться узнавать ее в себе и в других. Пробуди ее, и границы между нашими мирами начнут таять.
Джоди покачала головой:
– Что-то я ничего не понимаю. Если ты уже знаешь эту музыку, почему не сделаешь все сам?
– Все жители Призрачного Мира знают ее – ведь она является основой магии, которая грозит окончательно вырваться из-под контроля. Но в вашем мире ее забыли, а она должна гармонично звучать в обоих.
– Но я не представляю, как унести ее в себе.
– Я помогу тебе. Если, конечно, ты согласишься.
– Это будет трудно… или больно?
Джоди сама не знала, почему задала этот вопрос, однако ее мучило смутное предчувствие, что новое приключение окажется не таким уж веселым – не важно, что там говорил Эдерн.
Истинная магия мира гораздо проще, чем мы можем себе вообразить.
– Будет немного больно, – признался он. – Ведь это очень старая магия, и воспоминания о ней вызовут в твоей душе не только солнечный день, но и жестокую бурю.
– А я после этого вырасту?
Эдерн покачал головой:
– Я же говорил: ты должна вернуть часть тебя, украденную Вдовой Пендер. Но музыка поможет в этом.
– А каким образом действует колдовство Вдовы, если магия покинула наш мир?
– Почти покинула, – уточнил Эдерн. – Так ты согласна?
– Я…
Теперь Джоди была по-настоящему напугана. В горле у нее пересохло, в груди поселилась мучи– | тельная пустота.
Гром и молния! Разве не об этом она всегда мечтала? Разве не жаловалась Дензилу на скуку всего пару дней назад? Разве не кричала о том, что хочет сделать что-нибудь действительно важное?
Джоди нервно сглотнула:
– Я… я попробую.
Она надеялась, что, приняв решение, почувствует себя лучше, однако этого почему-то не произошло.
– Но я боюсь, – добавила она.
– Я буду с тобой, – заверил ее Эдерн.
Вот теперь Джоди стало немного легче. Интересно, были ли ее предчувствия как-то связаны с тем, что она находилась сейчас в Призрачном Мире? По всей вероятности, да. Ведь по аналогии с теорией Дензила о двух полушариях мозга этот мир являлся миром ее подсознания, так было ли странным то, что здесь ее интуиция начала работать в полную силу? Но почему же тогда она до сих пор не слышала первородной музыки, о которой говорил Эдерн? Почему не узнала ее так, как узнала его?
От всех этих мыслей голова у Джоди пошла кругом.
– Когда мы начнем? – спросила она Эдерна. – Когда ты будешь готова.
Джоди сделала глубокий вдох и окинула взглядом залитую солнцем пустошь – повсюду виднелись кустики вереска и папоротника, можжевельник в цвету…
Она шагнула сюда из мрака своего мира. Из Железного в Призрачный. С помощью магии.