На обратном пути, перед тем как выйти из леса к машине, папа остановил меня:
— Встань вон туда! Я сфотографирую тебя на память.
Я вскарабкался на дерево с раздвоенным, как рогатка, стволом и встал в развилку. Папа взвел затвор. Внимание! Раздался щелчок и звук перемотки. Это был последний кадр пленки.
В деревне мы поблагодарили пигмеев за гостеприимство. Мальчишки несколько километров бежали за нашей машиной и пытались прицепиться к ней сзади, пока мы не доехали до асфальтовой дороги. На крутом спуске к Бугараме нас постоянно обгоняли велосипедисты-камикадзе, они неслись быстрее автомобилей, с багажниками, нагруженными огромными гроздьями бананов или мешками с углем весом в несколько десятков килограммов. Падение на такой скорости часто кончается смертью, малейший занос — и слетишь в пропасть, прямо на кладбище танзанийских грузовиков и замызганных микроавтобусов. По встречной полосе те же самые велосипедисты, доставив свой товар в столицу, ехали обратно, в гору, придерживаясь за бамперы грузовиков. Я представил себе, как несусь на своем красном велике с кисточками вниз по виражам в Бугараму, обгоняя на бешеной скорости грузовики и легковушки, а потом дома, в Бужумбуре, Арман, Жино и близнецы встречают меня бурными криками, как победителя велогонки Тур-де-Франс.
Уже стемнело, когда мы подъехали к дому. Папа долго сигналил перед воротами с табличкой «Злая собака. Imbwa Makali». Наконец ворота открыл хромой садовник, за ним бежала наша бело-рыжая курчавая собачка, лихая помесь мальтийской болонки и крысарика, ни сном ни духом не подозревавшая, что именно к ней относится грозная надпись.
— А где Каликст? — спросил папа, выйдя из машины. — Почему ворота открываешь ты?
— Каликст исчез, хозяин.
Собачка вилась у него под ногами. Она была бесхвостая, поэтому в знак радости виляла всем задом. И вздергивала губу, как будто улыбалась.
— Как это исчез?
— Ушел рано утром и больше не вернется.
— Да в чем дело-то?
— Неприятная история с Каликстом, хозяин. Вчера мы отмечали Новый год. Когда же я заснул, он залез в сарай и украл много разных вещей. Потом исчез. А я обнаружил пропажу.
— Что он украл?
— Тачку, ящик с инструментами, шлифовальную машинку, паяльник, две банки краски…
Садовник все перечислял пропажи, но папа замахал руками и перебил его:
— Ладно, ладно! В понедельник подам иск.
— А еще он украл велосипед месье Габриэля, — успел прибавить садовник.
У меня сердце оборвалось при этом известии. Чтобы Каликс мог сделать такое — как это может быть! Я горько заплакал. От обиды на весь мир.
— Не плачь, Габи, найдется твой велосипед! — утешал меня папа.
5
Вследующее воскресенье, последний день каникул, вернулась из Руанды Ана. Мама привезла ее после обеда. Волосы ее были заплетены в тоненькие косички из очень светлых прядей. Папе не понравилось, слишком вульгарный цвет для маленькой девочки, сказал он. Они с мамой опять поругались, она сразу рванула обратно на своем мотоцикле, я даже не успел поцеловать ее и поздравить с Новым годом. И долго еще стоял на крыльце — был уверен, что она вспомнит про меня и вернется.
Позже зашли близнецы и рассказали, как они провели каникулы у бабушки в деревне:
— Это было ужасно! Там даже нет ванной, мыться приходится голышом во дворе, у всех на виду! Ей-богу!
— Полукровки, как мы, там в диковинку, так деревенские ребята разглядывали нас сквозь забор. И кричали: «Глянь, беложопые!» Обидно же! Бабушка кидалась в них камнями, отгоняла.
— И по ходу дела увидела, что мы необрезанные.
— Знаешь, что такое обрезание?
Я помотал головой.
— Это когда тебе обрезают пипчик.
— Бабушка попросила дядю Состена, чтобы он нас обрезал.
— Мы тоже тогда еще не знали. Поэтому сначала не обратили внимания. Бабушка говорила с дядей на кирунди, мы ничего не понимали, видели только, что она все время показывает пальцем на наши ширинки. Мы почуяли, что они затевают какую-то пакость, и хотели позвонить родителям. Но, говорю же, там деревня, глушь, ни телефонов, ни электричества. А туалет там знаешь какой — просто яма в земле, и над ней постоянно туча мух! Ей-богу!
Близнецы каждый раз божились одинаково: говорили «ей-богу!» и проводили по горлу пальцем, как ножом, будто курицу резали, а под конец громко щелкали пальцами.
— Дядя Состен пришел с нашими старшими двоюродными братьями Годфруа и Бальтазаром. Те отвели нас в какую-то землянку на краю деревни, там внутри стоял деревянный стол.