На самой обыкновенной кухне, в доме Харрисов, было шумно и полно ароматов. С одной стороны оглушительно работало радио, которое при каждом слове скрипело как плохо смазанные качели, или как мистер Хендрик, учитель биологии, и до того пыльное, что несмотря на недавнюю протирку, казалось что ему лет сто, не меньше.
С другой мама которая по традиции, в первое сентября готовила омлет, теперь бренчала и стучала сковородками и чайником, то и дело оборачиваясь и бросая на девочку, ласковый, улыбающийся взгляд, хотя ее любимый котик, как называла ее Гарсия, ей взаимностью не отвечала, и угрюмо, и уныло, как, впрочем, и в любое и другое первое сентября ковыряла вилкой омлет, и казалось, даже ее любимый чай с плескающимся ароматом, который мама сегодня торжественно преподнесла, не мог развеселить ее.
- Ну, полосатик,- укоризненно и жалостливо спросила мама, подергав ее за щеку, которой у той к слову практически не было. – Неужели действительно встала не с той ноги?
- Ты ведь это ненавидишь? – пробурчала девочка, уже совсем недовольно и несчастно.
- Почему же, наоборот я уже начинаю верить, вдруг это правда,- хитро подмигнула ей мать и слегка ущипнув за руку, продолжила. – А если серьезно, дорогая, не будет же моя мурчалка надувать ноздри как молодой бычок. - еще раз посмотрев на кислое лицо девочки, нахмурила брови и с деланной серьезностью произнесла- не куксись, куксилочка. Иначе превратишься в помидор и покатишься. - и задумчиво кивнула- пожалуй ты даже не помидор, а лимон. Нет, я серьезно, не пойдешь же ты так в школу.
Клара, все еще недовольная и по- своему злая, слегка притопнув ногой, растянуто и текуче произнесла:
- А вот и пойду, тебе то какая разница?
- Ах, мне какое дело? Хм, дайка подумать... – миссис Харрис снова сделала вид что задумалась, нахмурив брови, что сейчас роднило ее с филином. Спустя секунду улыбка уже снова сияла на ее лице, и она, подмигнув девочке теперь лишь одними искорками глаз ответила. – Ну, во-первых, я твоя мама, а ты мой котик, во-вторых... – мама лукаво улыбнулась, гораздо хитрее чем в прошлый- ... разве одноклассник ни приглашал тебя погулять?
Девушка отрицательно помотала головой, да так сильно, что казалось, что та вот-вот закружится и открутиться сама собой. С лица Гарсии же до сих пор не сходила смешливость, она побарабанила кончиками пальцев по столу, и подзадорила дочку.
- Приглашал, приглашал,- во весь рот улыбнулась она, глядя как девочка мотает головой, и все еще полушутливо-смешливо, очевидно и под действием смешливости заявила- просто это ты стучишься об тетрадки, как молодой тукан.
Клара сама не заметила, как раскраснелась – теперь ее лицо действительно напоминало помидор, причем довольно таки свежий. Теперь она была готова с опущенной головой просидеть на стуле до конца завтрака и изображать крайнюю заинтересованность в линолеуме.
-Помидорчик мой, – еще раз улыбнувшись Гарсия снова принялась за сковородку- а возможно и лимончик... а возможно и все сразу...
- Что сразу?
- Помидорчик, лимончик, туканчик одновременно – все еще со смехом в голосе произнесла женщина, и указала пальцем на тарелку- и все же ешь, ты же не хочешь опоздать на урок. Мистер Джонсон будет тобой недоволен.
- С каких пор я слушаю мистера Джонсона? – пробурчала девочка, вновь взявшись за вилку.
- Потому что он твой классный руководитель.
- Почему ты с ним не поговоришь? Ты ведь тоже учитель.
Мама дружески подмигнула ей:
- В другой школе. И алгебры, и геометрии, не естествознания и классного часа. – Гарсия снова игриво щелкнула ее по тонкому носу, отчего девочка слегка нахмурилась, но по команде мамы тут же вздернула их вверх. - Ешь давай. А то действительно опоздаешь. Кстати, хочешь споем? Крошка Ма...
- Мам, я уже не маленькая...
- А ты расчесываться собираешься? - не дав девочке договорить, быстро спросила Гарсия, присев, напротив. Но увидев каким снова стало выражение лица девочки, со вздохом подняла руки вверх и помахала ладонями в воздухе словно белым флагом. – Видишь? Сдаюсь. Теперь ешь.
Остаток завтрака, по крайней мере для этой семьи, прошел в удивительной, спокойной тишине. Лишь радио, которое мама выключать не стала потрескивало и вещало разрушало молчание, хотя до определенного момента на нем ничего особенного не вещали, уныло рассказывая о новом конкурсе красоты собак и во что были одеты победители. Однако вскоре, тема радио переменилась, и стала более похожей на новостные. Вначале диктор начал с вполне обыденных и малозаметных вещей, затем перешел к заметным.