Александр, вглядываясь в лицо Элен, молчал. Та, расценив это, как согласие, взмахнула рукой и одним движением сорвала с себя кружево, обнажая грудь. Надо сказать, что женщина очень гордилась своей грудью – она не была испорчена ни беременностью, ни кормлением ребенка, пышная, упругая. Разве нормальный мужчина способен был устоять против такой красоты?
- И тебя не смущает, что здесь мой друг? – пытаясь сдержать усмешку, спросил Александр.
- Ах, - с губ Элен сорвался смешок, женщина обернулась на Леонардо, - напротив. Я буду только рада, если мы займемся этим втроем. Мой господин, поверь, я знаю о вкусах аристократии, знаю, как скучны бывают становятся семейные ночи… И как хочется наслаждения.
Ее пальцы заскользили вверх, по бедру Александра. Мужчина резко накрыл ее руку своей ладонью. Элен вскинула голову и, облизнув губы, произнесла:
- А если и этого мало – мои подруги присоединятся.
Горло мужчины обожгла подступившая тошнота. Александра передернуло от мерзости. Он, сбросив руку Элен, решительно поднялся на ноги.
- Более тошнотворного предложения я в жизни не слышал, - пренебрежительным тоном ответил мужчина.
Лицо Элен побелело от ярости и обиды. Она, как ужаленная, подскочила на ноги. Еще никогда в жизни женщина не получала отказ. Никогда не ошибалась.
- Тогда, - женщину затрясло. – Я скажу герцогу нормандскому, что ты изнасиловал меня. Обесчестил. Мои подруги подтвердят это! Они будут свидетельницами! Об этом узнает и Итан, он как раз добивается благосклонности будущего короля. И, поверь, Вильгельм будет на моей стороне, он отберет у тебя замок моего мужа. Он сделает то, что не смогли сделать мы! Посмотрю я тогда на тебя, ублюдок!
Александр смерил полуобнаженную Элен брезгливым взглядом. Да, эта женщина была по – своему красива, и, наверно, в Нормандии считалась бы эталоном. Но сейчас, глядя на нее, мужчина явно видел, как уродлива та была – все ее пороки, так тщательно скрываемы, вылезли наружу. Ее лицо, обезображенное ненавистью и гнилостью души, будто почернело и опухло, и стало похожим на рыло свиньи. Александр перевел взор на подруг Элен – те выглядели подобным образом. Уродливые, изъеденные похотью, грязью и грехом, лица были отвратительны на вид. Впрочем, как их тела. Александру даже показалось, что он ощутил смрад от них.
Впрочем, он не ошибся. Поговаривают, что от подобных душ действительно ощущается тошнотворная вонь…
- Я непременно расскажу, - ощущая себя победительницей, продолжала Элен, ее подруги – как куклы-марионетки, закивали своими головами, выказывая желание поддержать женщину.
- И поверь, Итан заберет этот замок, а тебя, надругавшегося надо мной, запрут в темнице. И ты будешь доживать там свой срок, влача жалкое существование. Что касается твоей женушки, о да, она хлебнет сполна, - распаляясь, говорила Элен, - она помучается, и я начну с того, что избавлю ее тело от ребенка. Но ты уже не сможешь ей помочь.
Элен злобно рассмеялась и двинулась в сторону дверей. Ощущая себя безнаказанной, свободной в своих пороках, она чувствовала вседозволенность. Женщина намеревалась устроить представление. Но не успела та дойти, как позади, раздался спокойный голос Леонардо:
- Мешок.
- Хм? – Элен полуобернулась и одарила мужчину торжествующей улыбкой. – Мешок?
- Мешок, - повторил Леонардо, - седельный мешок. В нем голова Итана. Я удачно поохотился сегодня.
Элен застыла на месте. Она не шевелилась, даже, кажется, не дышала. Только глаза ее странно вращались. Мужчины переглянулись меж собой, посылая друг другу улыбку. Александр медленно двинулся в сторону женщины.
- Неужели ты думаешь, что я не в курсе, кто прислал людей за моей женой? – угрожающим шепотом начал он.
- Я не понимаю, о чем ты… - побелевшими губами ответила Элен.
- Я знаю даже, сколько ты заплатила монет, - Александр встал напротив, окидывая женщину презрительным взглядом, - я знаю все. И про яд, который ты и твои подруги намеревались добавить в корицу.
- Откуда? – метнувшись взором в сторону Леонардо, напряженно выдохнула Элен.
- Ты правильно смотришь, женщина, - ответил Леонардо, - прежде чем убить людей, подкупленных тобой, я пообщался с ними.
- Это все ложь! – метнувшись к дверям, вскрикнула Элен. За ней тут же устремились ее подруги. Они толкались, шептали проклятия, каждая желая первой покинуть комнату. Наконец, все четверо выбежали наружу – но далеко убежать им не пришлось: их уже ожидала охрана.
Тяжелые ворота с протяжным гулом отворились. Стояло утро. На снегу виднелись следы от копыт лошадей – двумя часами ранее гости покинули замок. Правда, уехали не все.