– ДА. – Так я и думал. Капитан посмотрел вниз. Команда собралась на палубе, озабоченно глядя вверх на него. Он посмотрел дальше. Напротив команды собрались корабельные крысы. Перед ними стояла неясная фигурка в плаще. Она сказала: «СКВИК». Он подумал: «Даже у крыс есть Смерть…» Стоявшая в стороне Смерть кивнула капитану. – У ТЕБЯ ЕСТЬ РУЛЬ. – Но… но куда мы плывем?
– КТО ЗНАЕТ?
Капитан беспомощно схватился за спицу руля. – Но… здесь нет знакомых звезд! Нет карты! Какие здесь ветра? Где проходят течения?
Смерть пожала плечами. Капитан бесцельно повернул руль. Корабль скользил по призраку моря. Потом до него дошло. Худшее уже случилось. Удивительно, как хорошо было знать это. А если худшее уже случилось… – Где Ворбис? – прорычал он. – ОН ВЫЖИЛ. – Да? Нет справедливости!
– СУЩЕСТВУЮ ВСЕГО – ЛИШЬ Я. Смерть исчезла. Капитан немного повернул руль, чтобы удостовериться. В конце концов, он все еще капитан, а это, в любом случае, корабль. – Помощник?
Помощник отдал честь. – Сир!
– Гм. Куда мы теперь направимся?
Помощник почесал затылок. – Ну, кап'н, я слышал, что у клатчанских язычников есть райское место, в котором есть выпивка и песни, и молодые женщины с колокольчиками, и… вы понимаете… не взирая на. Помощник с надеждой взглянул на капитана. – Не взирая на, да? – сказал задумчиво капитан. – Я так слышал. Капитан чувствовал, что ему кое-что причитается не взирая на. – Есть идеи, как туда добраться?
– Я думал, когда мы были живы, вам были даны инструкции, сказал помощник. – Ох. – И еще есть варвары, по направлению к Пупу, сказал помощник, смакуя это слово, которые считают, что они отправляются в большую залу, где находятся всевозможные яства и пития. – И женщины?
– Непременно. Капитан нахмурился. – Это класс, сказал он, но почему получается так, что язычники и варвары заняли лучшие места, куда уйти после смерти?
– Это трудный вопрос, согласился помощник. – Я думаю, это делает их… счастливыми и пока они живы? – он выглядел озадаченным. Теперь, когда он мертв, все звучало подозрительно. – И у тебя опять нет идей, как туда добраться? – сказал капитан. – Извините, капитан. – Ну, думаю, поискать стоит. Капитан взглянул за борт. Если плыть достаточно долго, обязательно наткнешься на берег. А поискать стоит. Он заметил движение. Улыбнулся. Хорошо. Знак. Может быть, это все к лучшему, в конце концов. Провожаемый призраками дельфинов, призрак корабля отправился в путь…
* * *Чайки никогда не заглядывали так далеко в сторону побережья пустыни. Их нишу занимали кривоклювы, член семейства врановых, от которых семейство врановых отреклось бы в первую очередь и о которых оно никогда не упоминает публично. Они редко летают, передвигаясь повсюду какими-то раскачивающимися прыжками. Их звучный голос наводит слушателя на мысли о несварении желудка. Они выглядят так, как остальные птицы выглядят после нефтяной пленки. Никто не ест кривоклювов, кроме других кривоклювов. И едят то, от чего стошнило бы грифа. Кривоклювы съели бы то, чем стошнило бы грифа. Кривоклювы всеядны. Один из них, этим новым ясным утром прохаживался бочком по кишащему крабами песку, бесцельно поклевывая, в надежде, что галька и кусочки дерева стали съедобнее за ночь. По опыту кривоклювов, практически все становится съедобным, если полежит достаточно долго. Он прошелся по холму, лежащему на линии прилива и дал пробный тычок клювом. Холм застонал. Кривоклюв спешно ретировался и занялся маленьким куполообразным камнем неподалеку от холма. Он был совершенно уверен, что его не было здесь вчера. Он отважился на исследовательский клевок. Скала высунула голову и сказала: «Сгинь, кусок грязи». Кривоклюв отскочил назад и проделал нечто вроде прыжка с разбега, что является ближайшим эквивалентом полета, каким только когда-либо утруждали себя кривоклювы, на кучу обесцвеченного солнцем плавника. Положение улучшалось. Если этот камень жив, следовательно рано или поздно, он будет мертв. Великий Бог Ом шатаясь подполз к Бруте и стукал его панцирем по голове пока тот не застонал. – Вставай, парень., сказал Ом. «Жизнь это пляж, вспомнил он. А потом ты умираешь». Брута подтянул себя в позицию на коленях. Есть пляжи, взывающие о ярких зонтиках. Есть пляжи, повествующие о величии моря. Этот пляж был другим. Это была всего лишь бесплодная полоса, где земля встречалась с океаном. Эродируемый ветром плавник высился на верхней границе прилива. Воздух гудел от мелких противных насекомых. Здешний запах наводил на мысль о том, что тут что-то сгнило, давно, где-то, где его не смогли найти кривоклювы. Это был не хороший пляж. – Ох. Боже. – Это лучше, чем стонать, ободряюще сказал Ом. – Не знаю. – Брута поглядел вдоль берега. – Здесь есть вода попить?