— Это была ошибка, а не убийство, — возразил он.
Упершись каблуками в траву он еще раз попытался вырвать мегафон у нее из рук, и скоро они уже всерьез боролись, низко пригнувшись к земле и описывая круги по газону. Ларри почувствовал, что хватка старухи начинает слабеть, и в тот же момент услышал незнакомый голос:
— Вам лучше уйти отсюда, мистер.
Он оглянулся и обнаружил на тротуаре двух мужчин: крупного парня в легкой пижаме и коротышку в брюках от костюма и майке. Голос принадлежал большому парню.
— Полиция уже едет, — добавил коротышка.
Большой парень сердито смотрел на Ларри:
— Вы перепугали моих детей. Я прошу вас прекратить это.
— Вашим детям есть чего бояться, — огрызнулся Ларри, крепче сжимая рукоятку мегафона. — Они живут через дорогу от убийцы.
Он услышал звук приближающейся сирены и собрал силы для последнего рывка. Но прежде чем он успел его сделать, старая леди вдруг сама выпустила мегафон, и, прижимая его к груди, Ларри свалился на траву.
Когда он поднялся на ноги, двое мужчин, низко склонившись, смотрели на старуху и качали головами. Она лежала на спине, словно боксер, отправленный в нокаут.
— Смотрите, что вы наделали, — сказал коротышка, когда Ларри приблизился к ним.
Чувствуя, как от страха холодеет спина, Ларри посмотрел на мисси Макгорви. По крайней мере, она была жива, ее руки и ноги странно подергивались, а из глубины горла доносилось какое-то ужасное бульканье. Широко открытые глаза смотрели прямо на Ларри. Губы тоже двигались, но вместо слов из них выходили большие пузыри слюны.
— О боже, — пробормотал Ларри. — Только этого мне не хватало.
Они лежали на спине прямо на пятидесятиярдовой линии и смотрели в небо, как будто ожидали найти там ответ на незаданный вопрос — сияющие желтые буквы на черном фоне бесконечной вселенной. Тодд на ощупь нашел влажные пальцы Сары и сжал их.
— Я не хочу идти домой, — сказал он. — Я хочу остаться здесь навсегда.
Она не ответила. В этом не было необходимости. Они сказали друг другу все, что хотели, в первые пять минут, а остальные два часа только бесконечно повторяли одно и то же.
— Слава богу, что ты пришла, — добавил Тодд.
Сара перевернулась на бок и посмотрела на него. В ее глазах стояли слезы, а голос охрип от эмоций.
— Я думала, что сойду с ума.
— Я тоже. — Он поднял голову и поцеловал ее в опухшие губы. — Когда я посмотрел на трибуну и увидел тебя…
Он замолчал. Не стоит даже пытаться описать словами все волшебство того момента и то, что она показалась Тодду физическим воплощением его счастья, словно вызванным на трибуну при помощи магического заклинания. Он вздохнул и опять опустил голову на искусственный газон.
— Я не могу так больше, — сказал Тодд. — Я не вынесу еще одну неделю без тебя.
Выражение ее лица едва заметно изменилось, и Тодд вдруг почувствовал тревогу, как будто неожиданно налетевший ветер мгновенно развеял туман и небо стало безжалостно ясным. Как будто все это лето, а может, и вся его жизнь, незаметно сужаясь, подвели его к этому моменту, к слегка расширившимся зрачкам Сары, к ее на мгновение остановившемуся дыханию, к внезапному осознанию того, что они только что пересекли черту, такую большую и яркую, что непонятно, как мог он не заметить ее приближения.
Четвертая часть
Встретимся на детской площадке
Ты меня покачаешь?
План получился замечательным по свой простоте. Оставив в таких местах, где их обязательно должны найти, записки, объясняющие их отсутствие, Сара и Тодд незаметно выскользнут каждый из своего дома, встретятся на детской площадке у школы Рейнберн и на несколько дней поселятся в каком-нибудь приморском отеле на севере, дав таким образом всем заинтересованным сторонам время для того, чтобы смириться с неизбежным и начать нелегкий процесс адаптации к новым семейным обстоятельствам.
Для беглых любовников, разумеется, этот период адаптации станет и медовым месяцем — преждевременным, с одной стороны, и запоздавшим, с другой, — и праздником единения, а также возможностью в полной мере насладиться плодами своей решительности. Как минимум три дня у них не будет других занятий, кроме еды, сна и любви, при полной свободе от утомительной заботы о детях и бесконечных домашних обязанностей. Эта перспектива казалась такой невероятно прекрасной, что Сара с трудом в нее верила.
Сначала Тодд предложил совершить побег в понедельник, но от этого пришлось отказаться. В понедельник вечером Ричард должен был вернуться из трехдневной командировки в Калифорнию и мог оказаться дома в лучшем случае в полночь. Зато после понедельника никаких помех не предвиделось: у мужа начинался двухнедельный отпуск, а значит, он сможет побыть с Люси столько, сколько Саре понадобится. Поэтому отъезд пришлось отложить на вторник, хотя им обоим и не терпелось как можно скорее покончить с тяжелой частью плана.