Сара выключила телевизор и задумалась, как ей поступить. Конечно, можно позвонить Джин и попросить ту посидеть с девочкой, пока она на минутку выскочит по делам, но меньше всего ей хотелось приводить Тодда в дом, где их будет ждать болтливая соседка. Теоретически он мог бы немного подождать на улице или спрятаться во дворе, но Сара прекрасно понимала, что за полчаса, которые Джин посидит с Люси, ей придется расплачиваться, не менее часа выслушивая жалобы подруги на то, каким мелочным, раздражительным и забывчивым стал ее муж и как трудно покупать ему одежду, потому что он так ужасно растолстел. Сара и в обычные-то дни с трудом выносила эти монологи, а уж сегодня, когда каждое слово, произнесенное Джин, будет означать еще одну секунду без Тодда, она и вовсе не выдержит этой пытки.
Все это, разумеется, не имело бы никакого значения, если бы Саре хоть как-то удалось сообщить Тодду об изменениях в плане. Просто невозможно представить себе, что в наше время можно весь день пытаться связаться с человеком, живущим в какой-нибудь миле от твоего дома, для того чтобы передать ему одну короткую фразу: «Приходи не на площадку, а ко мне домой», и в итоге так и не суметь этого сделать.
Сегодня днем Тодд не пришел к бассейну, что лишило Сару возможности передать сообщение лично — улучить момент и поговорить, или передать записку или, на худой конец, просигнализировать жестами. Днем она пять раз звонила ему домой с разных телефонов-автоматов — Тодд предупредил ее, что у них дома стоит определитель номера, — но трубку все время снимала теща, и с каждым разом ее голос становился подозрительнее и жестче:
— Кто это? Перестаньте сюда звонить. Оставьте нас в покое!
Сара собралась было нарушить и запрет, касающейся электронной корреспонденции, но в последний момент не решилась, подумав, что письмо, попавшее в чужие руки, может разрушить весь план. Она гордилась такой стойкостью, возможно спасшей их предприятие, но в итоге у нее остался всего один способ связаться с Тоддом, а именно — дежурить в машине перед его домом и надеяться, что он когда-нибудь выйдет на улицу без сопровождения. К несчастью, день выдался жарким и все участки в тени были заняты. Уже через двадцать минут Люси начала хныкать, и им пришлось возвращаться домой ни с чем.
Какое-то короткое мгновение Сара подумывала даже о том, чтобы оставить спящую девочку дома. Ну что такого, она ведь уйдет не больше чем на пятнадцать-двадцать минут? Всего и надо-то — добежать до площадки, забрать Тодда, объяснить по дороге, что случилось, и привести его домой (конечно, это не отель на берегу, но Сара не сомневалась, что он все поймет). Скорее всего, Люси теперь проспит до утра и даже не узнает, что мама куда-то уходила.
Соблазн был велик, но все-таки Сара устояла. Слишком часто приходилось ей слушать в новостях рассказы о пожарах, устроенные маленькими детьми, которые, оставшись дома одни (бэбиситтер как раз отлучалась, чтобы купить наркотики), играли со спичками, или о малышах, вдруг оказавшихся на оживленном перекрестке босиком, после чего их матерей обычно судили за невыполнение родительских обязанностей (всегда матерей, заметьте, и никогда — отцов). И даже помимо этих страшных и немного надуманных опасностей, Саре просто казалась совершенно невыносимой мысль о том, что Люси проснется и проведет хотя бы пару минут, не понимая, куда делась ее мама и почему ее оставили в пустом доме совсем одну.
Хотя будить ее, конечно, тоже не лучший выход. Меньше всего Саре хотелось, чтобы в этот вечер, который по идее должен был стать самым романтическим в ее жизни, на заднем сиденье хныкала сонная, ничего не понимающая трехлетняя девочка. Значит, единственное, что ей остается, — это потихонечку, стараясь не разбудить, перенести Люси в машину, съездить на площадку за Тоддом, а потом так же осторожно вернуть ее в дом и положить в кроватку. В этом нет ничего невозможного, потому что сон у девочки крепкий.
Сара заранее предусмотрела все. Она предварительно открыла двери в дом и в машину и убрала с сиденья пластмассовую собачку. Потом, потихоньку достав шоколадку из пальцев Люси и вытерев их влажным полотенцем, она бережно просунула руки под теплое тельце дочки и подняла ее с дивана. Люси пошевелилась, сонно запротестовала, но так и не проснулась. Сара на цыпочках вышла из дома и прошла по газону к «вольво». Так осторожно, словно в руках у нее была бомба с тикающим часовым механизмом, она посадила девочку на сиденье, опустила детские поручни и закрепила их. Люси пару раз лягнулась, будто пытаясь скинуть одеяло, а потом ее головка тяжело опустилась к плечу Сара удовлетворенно вздохнула.