Порядок!
Дальше все пойдет хорошо, она была в этом уверена. Они приедут на площадку вовремя — ну, может, на пару минут опоздают, — Тодд уже будет ждать их. Потом они вернутся домой, уложат Люси в кроватку и сами сразу же пойдут в спальню, чтобы отпраздновать начало нового этапа их жизни. Не в силах совладать с собой, Сара оторвала одну руку от руля и потрогала себя между ног, совсем легко, чтобы не отвлекаться от дороги.
— Мама, — раздался несчастный голосок с заднего сиденья, — где моя шоколадка?
Застонав, Сара бросила взгляд в зеркало заднего вида и обнаружила, что Люси сидит с широко раскрытыми глазами, как будто у нее и в мыслях не было спать.
— Дома, — ответила Сара. — Доешь ее завтра.
— Я хочу сейчас!
Заметив в зеркале, что мордашка Люси уже сморщилась, Сара приготовилась к неизбежной буре, но на этот раз, кажется, обошлось. Взгляд девочки из сердитого сделался любопытным.
— А куда мы едем?
— На детскую площадку, — объяснила Сара, — но не для того, чтобы играть.
Казалось бы, после того как несколько лет за тобой непрерывно следили разные люди: сначала надзиратели в тюрьме, потом мать не сводила с тебя глаз и только и делала, что старалась уберечь от неприятностей, какое-то время побыть одному даже приятно. Но оказалось, что это совсем не приятно, а как-то странно и немного страшно. Чересчур много мыслей мелькает в голове, чересчур много желаний, которые не надо больше контролировать.
Нельзя ведь сказать, что он не хотел быть хорошим мальчиком. Больше всего на свете Ронни хотел, чтобы мать им гордилась и чтобы у него была нормальная, здоровая жизнь, машина, хорошая работа и любящая семья. Он мог бы быть тренером в детской лиге и после игры водить своих спортсменов в кафе-мороженое…
М-да, размечтался…
Жаль, что у него пока нет компьютера. Можно было бы посмотреть какие-нибудь картинки в Интернете и отвлечься или даже научиться общаться в этих чатах, о которых столько болтают. А сейчас он вроде как оказался в полной пустоте. Сначала Ронни попробовал жить по привычному распорядку: обед ровно в шесть, новости, «Колесо фортуны», но все это было не то без матери, которая сидела бы рядом, болтала бы что-нибудь о челюсти Дэна Ратера или дурацком платье Ваны и разгадывала бы зашифрованные слова так, будто в них была скрыта вся мудрость мира, а не какая-нибудь дурацкая пословица или имя знаменитости, забытой еще лет двадцать назад.
— «Эйб Вигода! — радовалась бы она. — „Сердце — одинокий охотник“!»
Ронни все время невольно поглядывал на телефон, словно от того исходило магнитное притяжение. Ему очень хотелось кому-нибудь позвонить — другу или родственнику, который согласился бы выслушать его печальные новости и которого можно было бы пригласить на чашечку кофе. Но в голову приходил только один номер — тот, что он не набирал уже несколько лет.
Не делай этого, сказал он себе, но пальцы уже сами нажимали на кнопки. Не будь идиотом!
Трубку сняли только после третьего звонка, и за это время сердце успело несколько раз перевернуться в груди, как это всегда бывало и раньше.
— Алло? — Он сразу понял, что трубку сняла ее мать, Диана Колаптино. Ронни видел ее по телевизору сразу после того, как девочка исчезла. Тогда у нее под глазами от горя были страшные черные круги. — Алло?
Она говорила нормальным голосом, даже почти веселым, словно решила, что хватит плакать над тем, чего не вернешь, и надо жить дальше. Ронни слышал, как в доме кто-то смеется, и догадался, что это двое младших детей, уже успевших подрасти. Сестре, наверное, двенадцать, а брату десять — больше, чем было Холли в тот день, когда она села к нему в машину.
— Алло? — еще раз повторила Диана, на этот раз уже тревожно. — Кто это?
Совсем нетрудно было прошептать в трубку то, что он шептал обычно, когда среди ночи звонил ей из телефона-автомата, и потом наслаждался смесью страха и надежды в голосе женщины: «Я знаю, где она. Но никогда тебе не скажу».
Нетрудно, но только не сегодня. Сегодня он не станет делать этого хотя бы из уважения к своей мертвой матери.
— Извините, — сказал он. — Ошибся номером.
Ронни повесил трубку и, хоть и покрылся потом, почувствовал себя немного лучше. Кстати, можно еще кое-кому позвонить. Номер телефона, записанный на желтой бумажке с липким краем, лежал у него в бумажнике. Ее не оказалось дома — наверное, потащилась еще на одно свидание и теперь какой-нибудь другой бедолага сходит сейчас с ума от скуки. Ронни услышал только ее механический голос на автоответчике: «Это Шейла. Пожалуйста, оставьте свое сообщение». Он дождался гудка, который раздался позже обычного.