Может, такое отступление от протокола даже к лучшему, подумала она. Теперь Тодд будет чувствовать себя виноватым и станет меньше сердиться на нее за то, что вместо отеля на пляже им придется торчать дома с Люси, так и не вырвавшись из душного плена Веллингтона и родительских обязанностей.
— Что мы тут делаем? — спросила Люси.
— Ждем Тодда, — объяснила Сара. — Он сейчас придет. Он сегодня будет спать у нас дома.
Кажется, девочку такой ответ не особенно заинтересовал и нисколько не удивил. Сара никогда толком не могла понять, что известно трехлетнему ребенку о ее отношениях с Тоддом. Все лето Люси просто принимала все происходящее как нечто совершенно естественное. Когда они каждый день встречались с Тоддом и Эроном, ее это устраивало. Когда это прекратилось, она всего один раз задала матери вопрос и, похоже, совершенно удовлетворилась объяснением, что к Эрону приехала бабушка, которая не хочет отпускать его от себя. В глубине души Сара надеялась, что с такой же легкостью Люси примет и более серьезные перемены в своей жизни, но все-таки иногда упрекала себя за пассивность и за то, что не старается заранее подготовить девочку к грядущим событиям.
— Милая, тебе нравится Эрон? — спросила она.
— Ничего.
— Он ведь хороший мальчик, правда? Вы так славно играете вместе.
— Он любит машинки, — с презрением фыркнула Люси.
— А ты бы хотела, чтобы он был твоим братиком?
Люси нервно хихикнула. Кажется, она решила, что Сара играет с ней в какую-то новую игру.
— Он не братик.
— Но может им стать. — Сара повернулась на сиденье и посмотрела в глаза дочери, надеясь, что так та скорее оценит важность разговора. — Может быть, скоро. Ну, не настоящим братиком, конечно, но мы будем жить все вместе, в одном доме, по крайней мере иногда.
— Не хочу, — твердо заявила Люси.
— Тебе обязательно понравится. Просто надо немного привыкнуть.
Девочка сердито потрясла головой:
— Не привыкнуть.
Сара решила пока не настаивать. В таких делах надо действовать постепенно. Если не жалеть времени и любви, детей можно приучить ко всему. А кроме того, она была уверена, что Тодд гораздо больше подходит на роль отца, чем Ричард.
Люси помолчала, как будто обдумывала что-то.
— Мамочка? — спросила она неуверенно.
— Что, милая?
— Ты меня покачаешь?
— Конечно, — кивнула Сара, даже не успев подумать. — Но только недолго, хорошо?
Тодд вышел из дома ровно в девять, но, заметив у библиотеки скейтбордистов, на минутку остановился, чтобы проверить, как у них дела. К его удивлению, они приветствовали его как старого друга.
— Чудак! — хрипло окликнул его один из подростков. — Куда ты, на хрен, запропастился?
— Нам тебя не хватало, — добавил другой, как-то ухитрившись объединить в голосе сарказм с искренностью. — Мы уж думали, ты нас разлюбил.
— Ну да, — подхватил предводитель мальчишек тощий Джи. — Думали, мы тебе надоели.
— Ничего подобного, — невольно чувствуя себя польщенным, отозвался Тодд. — Просто был немного занят.
Он не наблюдал за скейтерами уже несколько недель и теперь удивлялся, обнаружив, какого прогресса они добились за это время, как будто побывали на каких-то специальных спортивных сборах. Мальчишки, которые в июне казались неуклюжими новичками, теперь скользили на своих досках вполне уверенно. Те, которые были хороши уже тогда, сейчас превратились в настоящих виртуозов. Но Джи, как и прежде, оставался вне конкуренции.
Тодд быстро попал под гипноз непрерывного, мерного движения, словно выверенного стуком метронома, и непрекращающегося жужжания роликов по асфальту. Сегодня мальчишки плели какие-то кружева: катились друг за другом, потом отклонялись в разные стороны, возвращались, пересекали друг другу дорогу, приседали и выпрямлялись, мгновенно изменяли направление движения, переворачиваясь в воздухе, проворно, как мартышки, совершали какие-то маневры и, оторвавшись от земли, взлетали, а потом уверенно приземлялись на доски.
Тодд понимал, что его ждет Сара, но не мог сдвинуться с места. Он несколько раз мысленно проверял свою готовность и каждый раз чувствовал, что ему требуется еще пара минут, для того чтобы привести в порядок мысли и набраться мужества для поступка, который должен навсегда изменить его судьбу.