— Как себя чувствуешь? — спросил Девэйн.
— Нормально. Голова немного кружится.
Ощупывая внушительную шишку на затылке, Тодд вдруг вспомнил о Саре и о том, что она, возможно, до сих пор ждет его на площадке. Он болезненно поморщился, представив, как она стоит там в темноте и не может понять, куда он пропал.
— Наверное, они заберут тебя в больницу. Врачи не рискуют, когда дело касается головы.
Тодд кивнул. Ему было стыдно, но сейчас он не чувствовал ничего, кроме огромного облегчения оттого, что находится здесь с Девэйном, а не в машине с Сарой на пути к очередной, может, самой большой ошибке в своей взрослой жизни. Он, разумеется, чувствовал себя виноватым, потому что разочаровал ее, и заставил зря ждать, и наобещал что-то, чего не в силах дать. Но только сейчас, будто удар об асфальт прочистил ему мозги, он абсолютно ясно увидел одну вещь и уже не понимал, как мог не видеть этого раньше: на самом деле он никогда и не хотел начинать с ней новую жизнь. Больше всего ему нравилось в Саре именно то, как чудесно она вписалась в старую, словно специально для того, чтобы отвлечь его от неприятностей с Кэти, от монотонной домашней работы, чтобы вдохнуть в эти скучные летние дни жизнь и сладкий привкус запретных наслаждений. Вне этого контекста — теперь Тодд знал это точно — они никогда не могли бы быть так счастливы вместе, как были счастливы этим летом.
— Послушай, Девэйн, — сказал Тодд, — как ты думаешь, из меня получится хороший полицейский?
Девэйн внимательно посмотрел на него, видимо пытаясь понять, серьезно ли он спрашивает.
— Ну конечно, — ответил он, повышая голос, чтобы перекричать вой сирены подъезжающей «скорой помощи». — Сможешь патрулировать город на своей доске.
Сара чувствовала себя полной дурой. Увидев, что к ним спешит Ларри Мун, она почему-то вообразила, что его прислал Тодд. Но Мун направился не к ней, а прямо к Макгорви и сразу же схватил его за шиворот.
— Ты, сукин сын! — прошипел он дрожащим от злости голосом. — Тебе было сказано, чтобы ты не приближался к детской площадке? Было?
Макгорви вежливо кивнул, словно отвечая на обычный вопрос:
— Да, извини.
От этой вежливости Мун, похоже, еще больше рассвирепел.
— Извини? — Он сильно ударил Макгорви в ухо. — Ты еще извиняешься, кусок дерьма?
Макгорви продолжал кивать, как будто был совершенно согласен с этой характеристикой. Мун опять замахнулся, но перед ним встала Сара.
— Пожалуйста, оставьте его в покое. Он не делал ничего плохого.
Мэри-Энн выбрала именно этот момент, для того чтобы подойти к ним. Она радостно улыбнулась и, неумело затянувшись, выпустила в воздух облако дыма.
— Они тут очень мило обнимались, пока мы им не помешали, — объяснила она Муну.
Чертова сука!
— У него сегодня умерла мать, — сказала Сара вслух. — Он очень расстроен, это понятно?
Словно подтверждая ее слова, Макгорви всхлипнул и вытер рукой щеку.
— Ты расстроен? — язвительно усмехнулся Мун. — Ну, значит, теперь тебе понятно, что чувствовали они. То же самое, только в миллион раз хуже.
— Кто они? — вмешалась Мэри-Энн.
— Родители маленькой девочки. Той, которую он убил. Я думаю, они тоже были сильно расстроены.
Макгорви опустил голову. Сара собиралась потребовать, чтобы Мун не мучил его больше и хотя бы на сегодня оставил в покое, но Макгорви заговорил раньше.
— Я не хотел ее убивать, — пробормотал он, глядя в землю. — Она меня вынудила.
— Что? — Мун поднес руку к уху, словно сомневаясь, что правильно расслышал. — Что ты сказал?
Макгорви поднял глаза и вытянул вперед руку, как и тогда у городского бассейна, в день, когда была гроза.
— Я не хотел, — повторил он обиженно. — Но она собиралась рассказать обо мне.
— Она собиралась рассказать о тебе? — недоверчиво переспросил Мун. — И ты убил маленькую девочку за то, что она собиралась рассказать?