Раньше его всегда смущала мысль о том, что пожилые люди тоже занимаются сексом — об их дряхлых, покрытых пигментными пятнами телах, о волосках, вырастающих в неправильных местах, о посторонних запахах и неприятной близости к смерти. Иногда Кэти шутя спрашивала, будет ли он по-прежнему любить ее, когда у нее выпадут зубы и грудь отвиснет до самого пола. Разумеется, он отвечал, что будет. А что еще можно ответить? Но по правде говоря, он просто не мог представить себе Кэти старухой, а себя — стариком, который, хрустя костями, взбирается на нее. Кэти, переставшая быть красивой, уже не будет Кэти. А занимаясь любовью с Сарой, Тодд уже несколько раз, в какой-то странной эйфории, думал о том, что так же радостно будет трахать ее, когда им обоим исполнится восемьдесят и у них не останется зубов, и что никакого значения не будет иметь то, как они оба при этом выглядят. Правда, подобные мысли он старался держать при себе, опасаясь, что Сара не сочтет их за комплимент.
Как ни старался Тодд убедить ее в обратном, она продолжала считать, что недостаточно красива для него, и стесняться своей внешности. Она часто и с восторгом говорила о его квадратном подбородке, широких плечах и прочем и тут же начинала жаловаться на собственные несовершенства: пережженные волосы, упорно не желающий исчезать жир на животе, слишком темные соски. «Мне так нравится твой рот, — говорила Сара. — Я так ненавижу свои уши». Она восхищалась золотистым пушком на его руках и неровно растущим передним зубом, но проклинала маленькую родинку у себя на спине. У тебя такие тонкие пальцы. А у меня — как сосиски.
Ради него Сара старалась выглядеть лучше, и Тодда трогали ее усилия. Вчера новая помада. Сегодня сережки. Она выщипала брови и сделала дорогую стрижку. Купила пляжный сарафан. И босоножки на платформе. В день матча Сара пришла к бассейну со свежим педикюром. Ничего ему не говоря, она просто вытянула ноги и пошевелила в воздухе пухлыми, коротенькими пальцами с пятнышками синего перламутрового лака, которые теперь напоминали ряд перевернутых восклицательных знаков.
Накануне Сара неожиданно испугалась, когда Тодд попытался взять ее большой палец в рот. «Нет!» — вскрикнула она и отдернула ногу. Это слово впервые прозвучало в процессе их довольно смелых и разнообразных сексуальных экспериментов.
— Почему?
— У меня некрасивые ноги. Не надо.
— А мне нравятся.
— А мне — нет.
Ее ступни и правда были не особенно красивыми. Широкие и небольшие, они казались какими-то примитивными. Особенно она стеснялась ногтей, некоторые из которых были испорчены грибком. Даже сейчас, после профессиональной обработки, они выглядели далеко не идеально.
— Совсем не обязательно было это делать, — сказал Тодд.
— Мне хотелось, — возразила она. — Тебе нравится?
Он быстро оглянулся на детей. Эрон демонстрировал Люси свою коллекцию динозавров, разрешая подержать в руках наименее ценные экземпляры. Вытянув ногу, Тодд большим пальцем погладил ступню Сары.
— Очень нравится. Десять маленьких сладких леденцов.
В этот день, впервые за две недели, у Тодда возникла проблема с эрекцией. Дело было не в Саре. Просто в голове у него все время звучал голос их тренера из колледжа, напоминающий о том, что заниматься сексом перед игрой — непростительная глупость.
«Парни, — обычно говорил тренер Бриден в пятницу после тренировки, — с этого момента и до завтрашнего утра вы должны дать своим перчикам выходной. Те из вас, которым посчастливилось найти понимающих подружек, могут просто объяснить им, что вплоть до игры объявляется сухой закон. А тем, которые связались со стервами, лучше просто не встречаться с ними сегодня. Пусть тоже отдохнут. Уверен, они это заслужили. Завтра на поле мне нужны обозленные и голодные бойцы, а не мямли в бархатных смокингах со слабыми коленками и мечтательными мордами. — Потом тренер хитро улыбался и добавлял: — Чтобы выразить солидарность с вашими муками, я, в свою очередь, клянусь в течение ближайших двадцати четырех часов воздержаться от всех физических контактов с миссис Бриден. Впрочем, те из вас, кто имел несчастье ее видеть, поймут, что с моей стороны это не такая уж большая жертва».