Кэти долго стояла на крыльце, словно специально давала Саре возможность оценить себя. Она вытянула кверху руки, переплела над головой пальцы и несколько раз наклонилась вправо и влево, а потом сладко потянулась и с удовольствием зевнула, как человек, который еще не совсем проснулся, но уже счастлив и ждет от нового дня много хорошего.
— Ну что, мальчики, — весело крикнула она, — поехали?
Сара почувствовала, что ощущение легкости оставляет ее, будто воздух выходит из праздничного шарика, проткнутого иголкой. О господи! Все недавние мечты о счастье вдруг показались жестокой и глупой шуткой. Он никогда от нее не уйдет. С трудом сдерживая слезы, Сара смотрела, как «тойота» задом выбирается из гаража, разворачивается и удаляется прочь. Он никогда не уйдет от нее ко мне. «Тойота» уже давно скрылась из виду, а Сара все еще сидела в машине и всхлипывала, деликатно прикрыв рукой рот. Он никогда не уйдет от такой, как она, к такой, как я.
Наплакавшись, Сара думала о том, как же ей прожить два следующих дня. Выходные и без того уже давно превратились для нее в сорокавосьмичасовую пытку, отделяющую один счастливый пятидневный миг от другого. А уж эти станут и вовсе невыносимыми, потому что теперь она знает, что каждую секунду этих двух суток Тодд проведет вместе со своей красавицей женой, а она в это время будет вынуждена торчать дома в компании любителя чужих трусов.
Подъехав к дому, она обнаружила Люси и Ричарда на газоне, и от одного взгляда на его шорты с заглаженными стрелками, итальянские сандалии, рубашку поло с поднятым воротничком (как будто сейчас 1988 год!) и маленький круглый животик Сару затошнило. Отец с дочерью сидели за маленьким столиком, покрытым скатертью в красно-белую клетку, и поили чаем плюшевую лягушку по имени Мелвин и кошмарную куклу из серии «Американская красавица» (кукла, а также миниатюрный чайный сервиз были подарками матери Ричарда, которая до сих пор полагала, что каждую девочку следует воспитывать так, чтобы из нее выросла «элегантная леди»). Ричард заметил жену, и крошечная пустая чашечка замерла на полпути между блюдцем и ртом. Мизинец был изящно оттопырен — вероятно, тоже следствие «элегантного» воспитания.
— Где ты была? — спросил он, стараясь не демонстрировать ни лицом, ни голосом ни малейшего недовольства. После пикантного происшествия в кабинете он уже не так по-хозяйски вел себя в доме и относился к жене и дочери немного внимательнее.
— Так, всякие Дела.
— Могла бы оставить записку, чтобы я знал, когда ты вернешься.
«Тебе повезло, что я вообще вернулась», — зло подумала Сара. Она посмотрела на мужа и на Люси и улыбнулась, словно растроганная увиденной картиной:
— Приятно видеть, как мило вы проводите время. Я подумала, что тебе не помешает без помех пообщаться с дочкой.
Ричард кивнул, видимо признавая, что этот раунд остался за Сарой.
— Да, это действительно очень мило, но я надеюсь, ты меня сменишь через пару минут. Я хотел бы еще поработать с проектом этих китайских ресторанов. Презентация на следующей неделе.
— А попозже ты не можешь этим заняться? Мне сегодня понадобится еще немного свободного времени.
— Сара, — он уже не старался скрыть раздражения, — это очень серьезный заказ.
— Проведи день со своей дочерью, — отрезала она. — От этого не умирают.
— Сара, мне кажется, ты неправа! — Ричард был искренне возмущен. Вероятно, до этого ему никогда не приходило в голову, что у жены могут быть какие-нибудь дела помимо забот о Люси и об его удобствах. — У тебя что, какое-то важное дело?
Сара колебалась не больше двух секунд:
— Я записалась в читательский кружок. Мы будем обсуждать Флобера. Мне надо дочитать книжку.
Впечатление, которое сложилось у Сары о «Дамском беллетристическом клубе Веллингтона» на основании одного только названия, оказалось абсолютно неверным. Она ожидала обнаружить здесь гнездо махрового пригородного снобизма, худосочные сэндвичи с кресс-салатом и хорошо сохранившихся оскорбительно-вежливых матрон в козырьках для гольфа и жемчугах, которые станут называть ее дорогушей.
На самом же деле обстановка в доме Бриджит оказалась теплой и дружелюбной, а беседа — оживленной и на удивление интеллектуальной. В одном углу со знанием дела обсуждались фильмы Майка Ли, в другом шла горячая дискуссия о списании долгов странам третьего мира. Несмотря на возраст участниц кружка — где-то между шестьюдесятью и восьмьюдесятью, — в воздухе гостиной чувствовалась живая вибрация, смутно напомнившая Саре что-то, чего она никак не могла вспомнить. Пока она была единственной «младшей сестренкой» на сегодняшнем собрании — все уверяли ее, что вторая должна вот-вот подойти, — и поэтому пользовалась большой популярностью. Джин водила ее по комнате, словно заглянувшую на огонек знаменитость, и по очереди знакомила со всеми гостями: с Региной — высокой костлявой женщиной со слуховым аппаратом и растерянной улыбкой; с Эллис, чьи седые волосы удивительным образом подчеркивали странную моложавость лица; и, наконец, с Жозефиной, пухлой и небрежно одетой, с пышной шапкой кудрявых волос и ортопедическими манжетами на руках.