— Ох, бедняжка! — ахнула, заметив их, Джин. — Надеюсь, это не канал запястья?
— Синдром постоянного напряжения, — вздохнув, объяснила Жозефина. — Слишком много печатала.
— Она пишет роман, — объяснила Джин Саре. — Всегда говорила, что когда-нибудь станет писательницей.
— Вот именно, — грустно улыбнулась Жозефина. — Только опоздала на каких-то сорок лет.
— А это моя соседка Сара. Она литературный критик.
— Только в мечтах, — поправила ее Сара. — А в жизни я мать трехлетней девочки.
— Прелестной трехлетней девочки, — добавила Джин.
Жозефина долго и пристально смотрела на Сару, испытующе и в то же время с нежностью, словно хотела заглянуть в ее душу.
— Ей не всегда будет три года, милая. Когда-нибудь она пойдет в школу, и вы сможете вернуться к своей работе.
— К моей работе, — задумчиво повторила Сара. Произносить эти слова было приятно. Хорошо бы еще знать, к чему они относятся.
— Только не поступайте так, как я. — Жозефина ласково дотронулась до ее руки. — Не позволяйте жизни пройти мимо.
Сара не успела ничего ответить, потому что Жозефину уже осадили подруги с выражениями сочувствия и советами. Регина рекомендовала иглоукалывание. Эллис говорила, что роман лучше не печатать, а наговаривать на диктофон. Бриджит выражала надежду, что Жозефина все-таки сможет удержать в руке бокал. А Джин сообщила, что у многих ее знакомых было что-то подобное и они все прекрасно выздоровели и обошлись без инвалидности.
— Просто надо потерпеть, — уверенно сказала она.
И Сара вдруг поняла, о чем напомнила ей атмосфера этой встречи — о Женском центре. Впервые, с тех пор как она закончила колледж, она оказалась в сообществе умных, независимых, доброжелательных женщин, которые радуются обществу друг друга и не испытывают необходимости соперничать из-за мужчин. Именно этого Саре и не хватало уже многие годы. Именно такой оазис она пыталась и не могла найти ни в аспирантуре, ни на работе, ни даже на детской площадке. Она искала его так долго, что начала сомневаться, существовал ли он вообще, во всяком случае в том виде, в каком она его помнила. Возможно; он был просто плодом ее романтического воображения, а на самом деле ничего подобного в мире не было. И вот сейчас она его нашла. И испытала огромное облегчение, вновь оказавшись внутри теплого, дружеского круга.
Однако долго радоваться ей не пришлось. Раздался звонок, Бриджит пошла открывать дверь и вскоре вернулась с двумя новыми гостьями, одетыми в почти одинаковые дорогие платья с цветочным рисунком. У старшей было привлекательное, но чересчур загорелое лицо и тренированные ноги теннисистки.
— Вот видишь? — Бриджит торжественно подвела вторую женщину к Саре. — Я же говорила, что у тебя будет здесь подружка.
Сара изо всех сил старалась изобразить удовольствие, однако лицо отказывалось подчиняться. Ей оставалось только надеяться, что ее улыбка не выглядит такой же фальшивой и натянутой, как улыбка на лице ее новой подруги.
— Рада снова увидеть тебя, — с трудом выговорила Сара.
— Какой сюрприз, — поджала губы Мэри-Энн. — А мы на площадке все гадаем, куда же ты делась.
Две «младшие сестренки» настороженно поглядывали друг на друга через стол. Сара еще пребывала в шоке от появления Мэри-Энн и от того, как испортился вдруг вечер, обещавший стать таким приятным. Теперь обстановка в комнате уже не напоминала ей Женский центр. Сара чувствовала себя так, словно на день рождения ей вручили прекрасный подарок, но тут же отобрали его и отдали кому-то другому. Немного утешало ее только то, что и Мэри-Энн явно чувствовала себя здесь не очень уютно. Возможно, она понимала, что находится на чужой территории и на этот раз в меньшинстве.
— Ну, кто из вас начнет? — спросила Бриджит.
— Она книжный червь, — отозвалась Мэри-Энн. — Пусть она и начинает.
— Нет, начинай ты, — возразила Сара. — Я могу подождать.