— Ты вообще мало рассказываешь про своих друзей, — заметила Сара.
— Да у меня их почти нет. Была пара парней с факультета, с которыми я дружил, но они живут не здесь. Мы иногда обмениваемся электронными письмами, вот и все. Я думаю, им неловко общаться со мной. Они все работают, зарабатывают хорошие деньги, а я…
— А здесь? Здесь ты ни с кем не общаешься?
— Только с копами из футбольной команды. Последние два года я знакомился в основном с женщинами. Но им я ведь не могу позвонить и предложить сходить куда-нибудь выпить пива.
Сара кивнула и замолчала. Несколько раз она открыла рот, чтобы задать какой-то вопрос, но все не решалась. Тодд не удивился. Он еще ни разу в жизни не встречал женщины, которая умела бы молчать в машине, особенно когда он бывал чем-нибудь расстроен, или сосредоточен, или просто не хотел разговаривать. Наверное, это какая-то особая женская потребность заполнять пространство разговорами, как будто слова — это что-то вроде присыпки, которой следует посыпать больное место.
— Да ладно, — сказал он. — Если хочешь о чем-то спросить, спрашивай.
— Я просто думала об этом вашем братстве…
— Что?
— Не знаю… Я раньше никогда не встречалась с парнями из братства. В колледже я всегда считала, что они все сексисты и идиоты и интересуются только вечеринками.
— Наверное, примерно так и было, — засмеялся Тодд. — По-моему, Кэти тоже так думала.
— И тебе все это нравилось?
— На первом курсе нравилось, на втором я это просто терпел. А на третьем мне все уже осточертело.
— А все эти истории о братствах — правда? Дикие пьянки, изнасилования и все такое? В нашем колледже одного парня даже исключили, после того как одна девушка, еще школьница, допилась у них на вечеринке до комы. Мы в Женском центре каждый год организовывали акции протеста против закрытых мужских обществ и подобных дебошей.
— У нас такого не было, — объяснил Тодд. — Наше общество считалась самым скучным в кампусе. У нас было много физиков и математиков.
— Все равно ты мне сразу показался таким типичным высокомерным самцом из братства, который каждый день меняет подружек, а потом о них болтает. Наверное, сработал стереотип. Меня это даже вроде как заводило. Знаешь, как будто переспать с врагом.
— Один раз была такая странная история, — после некоторого колебания признался Тодд, — весной на втором курсе. На одну нашу вечеринку пришла девушка из университета Коннектикута. Ее друг ушел раньше, а она почему-то осталась. Почти все гости уже разошлись. Хорошенькая девочка, немного пухленькая. Ужасно напилась.
— О господи! Я не уверена, что хочу слышать продолжение.
— Ну ладно, забудь.
— Нет уж, Тодд, рассказывай, раз начал.
— Я не хочу тебя огорчать.
— Я уже большая девочка и не стану расстраиваться.
— Ну, ты, наверное, примерно представляешь, что произошло дальше. В какой-то момент веселье дошло до точки, и она предложила всем отсосать. Всем присутствующим.
— Сама предложила?
— Клянусь, это была ее собственная инициатива.
— Что-то плохо верится.
— Но я же там был, а ты — нет.
— Она была пьяна.
— Все напились.
— И что случилось дальше?
— Да ничего. Мы ее отговаривали. Объясняли, что это не очень удачная идея.
— В самом деле?
Тодд только молча кивнул.
— И ты тоже?..
— Я не хотел. Но она как-то так все повернула, что, если бы я не согласился, я бы обидел ее.
— Просто не верю своим ушам.
— Но это еще не самое странное.
— Что же может быть страннее?
— Она осталась у нас на все выходные.
— О господи.
— Нет, не то, что ты думаешь. Она уснула в комнате одного парня, Бобби Джерарда. Очень славный парень. Типичный ботаник. У него даже девушки никогда не было.
— И что?
— Сейчас они женаты. Трое детей.
— Не болтай.
— Правда. Я был у них на свадьбе. Все наши были.
— Все, кто присутствовал той ночью?
— Угу.
— Ну и как это было?
— Как будто ничего никогда не случалось. Никто не шутил и не вспоминал об этом даже намеками. Когда люди спрашивали, где познакомились жених с невестой, они отвечали: «На вечеринке в братстве», как будто это была самая обычная вечеринка.