— Это ужасно.
— Нет, свадьба получилась очень приятной.
За обедом Кэти много разговаривала. Они с Эроном чудесно провели день. Сделали все, что полагается: утром сходили на площадку, днем купались в городском бассейне. После этого вернулись домой и занимались арифметикой.
— У него уже все получается, — гордо сказала она. — Он расставляет все цифры от одного до двадцати в правильном порядке.
— В самом деле?
— Почти. — Кэти понизила голос: — Есть только небольшая проблема с числом «четырнадцать». А в остальном все отлично.
— С ума сойти! Оказывается, у нас родился вундеркинд.
— Очень смешно.
— Я серьезно. Я не умел делать этого до девятого класса.
Тодд понял свою ошибку, только когда они ложились спать. На этот раз Кэти уложила Эрона в его комнате, видимо не нуждаясь так остро в обществе сына после целого дня, проведенного вместе. Она надела красивое белье: крошечные розовые штанишки и такой же топ, едва прикрывающий грудь. Почитав не больше пяти минут, она захлопнула книгу так, словно у нее имелось занятие поинтереснее.
— Я чувствую, что все будет хорошо.
— О чем ты?
Кэти засмеялась, как будто он специально дразнил ее.
— Об экзамене, глупый. Я еще на вокзале заметила, какой ты спокойный и довольный. Прошлые два раза ты возвращался в ужасном состоянии. Не разговаривал со мной, не играл с Эроном. А сегодня приехал просто другой человек.
— Может, начинаю привыкать?
К удивлению Тодда, рука Кэти скользнула по его животу вниз.
— Я знаю, что у нас получился слишком долгий перерыв, — прошептала она, нежно поглаживая его через трусы. — Наверное, это я виновата. Все время была в напряжении.
— Ничего. У нас обоих был трудный период.
Она поцеловала его, и Тодд ответил на поцелуй. Он почувствовал, как его плоть реагирует на прикосновение, но предательская болезненная чувствительность сразу же напомнила, что сегодня днем он уже дважды занимался сексом. Наверное, в конце концов он сможет возбудиться — это уже начинало происходить, — но кончить ему вряд ли удастся, по крайней мере достаточно быстро. Он остановил руку Кэти.
— Знаешь, я думаю, сегодня не стоит.
— Но почему? — разочарованно протянула она.
— Мне еще завтра предстоит серьезное испытание. Лучше поберечь энергию.
— Может, ты и прав. Перенесем на завтрашний вечер?
— Договорились.
Следующим вечером, выходя из поезда, Тодд не забыл притвориться измученным и мрачным. Это оказалось несложно. Второй день экзамена получился долгим, тяжелым и пустым. Сара осталась дома с Люси — она не могла во второй раз попросить Джин о той же услуге, — и он целый день в одиночку бродил по Бостону, как турист. Убил утро на Ньюбери-стрит, посидел в парке, после ланча посмотрел фильм в почти пустом кинотеатре. Прочитал пару журналов в «Старбакс», а потом медленно поплелся на Северный вокзал.
Увидев его, Кэти едва сумела скрыть разочарование. За обедом она была тихой и наблюдала за ним исподтишка. На вопрос о том, как прошел экзамен, Тодд коротко ответил:
— Ужасно.
Вечером в постели Кэти уже не вспоминала о сексе. Вместо этого она почти час читала, а потом выключила свет и легла на бок, спиной к нему. Немного погодя, она перевернулась на спину:
— Тодд?
— М-м-м?
— Расскажи мне о Саре.
Церковь. Воскресенье
Особенно религиозным Ларри Мун никогда не был и утренним походам через весь город на воскресную мессу предпочитал долгий и неспешный завтрак с газетой и свежими пончиками. Этот приятный ритуал он унаследовал от своего отца и всегда был уверен, что действует в строгом соответствии с указанием Господа, предписавшего считать воскресенье днем отдыха. Но адвокат сказал, что надо ходить в церковь, и Ларри подчинился.
Впервые он встретился с Уолтом Рудманом из адвокатской конторы «Рудман и Бош» вскоре после того, как получил от поверенного жены письменное уведомление о том, что она подала на развод. Рудман, седовласый толстяк в полосатых подтяжках, показался ему похожим не столько на адвоката, сколько на актера, изображающего адвоката в каком-нибудь сериале. Он выслушал отчет Ларри о его семейных горестях с сочувствием, достойным старого друга.
— Мне наплевать на деньги, — заявил Ларри. — Но я не хочу, чтобы меня разлучали с детьми.
— У вас есть какие-то основания думать, что миссис Мун захочет ограничить ваши контакты с мальчиками?
— У меня дурной характер, — признался Ларри, — и иногда я говорю вещи, о которых потом жалею.