— Оставь его в покое, — говорила она. — Ты ведешь себя как ненормальный.
— Я просто стараюсь защитить наших детей.
— А ты уверен? Потому что мне кажется, что ты стараешься не столько для них, сколько для себя.
— И как это понимать?
— Не знаю, Лар. Возможно, если бы ты не болтался без дела…
— Может, мне стоит привести в порядок двор? — язвительно предложил он. — Тогда газон будет радовать глаз, пока наших мальчиков станут насиловать и убивать.
— Забудь, — сказала она. — Забудь, что я вообще об этом заговорила.
Во время проповеди Ларри изо всех сил старался сдерживаться, повторяя про себя, что он не станет устраивать скандала в церкви на глазах у детей. Но потом священник заговорил об Иисусе и о том, как Он любит всех, даже худших из худших, прокаженных и проституток, преступников и негодяев, одиноких и проклинаемых. Слушая отца Мугабу, можно было заключить, что Макгорви — это какой-то библейский персонаж вроде Вараввы или Марии Магдалины.
«А как же Холли Колаптино? — хотелось спросить Ларри. — Иисус выбрал довольно странный способ, чтобы доказать свою любовь к ней».
Он попытался отвлечься, рассматривая витражи, и скоро нашел изображение сцены крестных мук, на котором Иисуса, согнувшегося вдвое под тяжестью креста, били солдаты. Вот в чем проблема всех этих людей, подумал Ларри. Они поклоняются страданию. Они хотят, чтобы совершилось худшее.
— Итак, спросите себя, — вещал отец Мугаба, — люблю ли я своего соседа так же, как самого себя? Открыто ли мое сердце милости Господней или запечатано завистью, злобой и жаждой мести?
Ларри не мог больше выносить этого и встал, собираясь уйти. Филипп опять обернулся к нему и улыбнулся так ласково, что Ларри не мог не улыбнуться в ответ. И все бы ничего, но в тот же самый момент назад повернулся и Ронни Макгорви, и в результате полная любви улыбка Ларри досталась этому ублюдку. И словно для того, чтобы еще больше разозлить Ларри, педофил тоже улыбнулся.
«Не смей! — подумал Ларри и, вместо того чтобы выйти в вестибюль, направился к алтарю, к своей семье и к ухмыляющемуся извращенцу. — Не смей, твою мать, улыбаться мне!»
Ларри совсем не хотел, чтобы случилось то, что произошло вслед за этим. Он собирался просто вежливо попросить Макгорви удалиться, но негодяй отказался. Потом вмешалась старая леди и сказала, что Ларри должно быть стыдно за то, как он ведет себя в святом храме. А потом к ним присоединилась Джоанни, умоляя его остановиться и не делать глупостей на глазах у мальчиков. «Как будто вся проблема во мне», — с горечью подумал Ларри. Он схватил Макгорви за руку, но сукин сын вырвался, плюхнулся на пол и спрятался за ногами своей матери, вцепившись в подставку для коленопреклонения.
— Веди себя как мужик, — приказал Ларри. — Встань и выйди. Не заставляй меня выводить тебя.
— Оставьте его в покое, — кричала старушка. — Он ничего плохого вам не сделал.
— В самом деле, — поддержала ее Джоанни. — Сейчас не время и не место.
У Ларри не оставалось другого выхода, как только протиснуться между скамейками и ухватить Ронни за лодыжки. Он резко потянул, но Макгорви цеплялся за подставку изо всех сил.
— Пожалуйста! — умоляла старая женщина. — Не бейте его!
— Служка! — скомандовал священник. — Выведите его!
Ларри не был уверен, кого он имеет в виду, и потянул сильнее.
— Лоренс Мун, — вступила Джоанни, раздельно и четко произнося слова, как делают, когда говорят с сумасшедшими или маленькими детьми. — Прекрати это немедленно.
Ларри поднял на нее глаза.
— Еще минуточку, Джоанни. — Он дернул еще раз и почувствовал, что извращенец сдается. — Сейчас я его вытащу.
— О господи! — истерически взвизгнула старуха. — Не смейте этого делать!
Ронни опустил глаза и сразу же понял, что так взволновало миссис Макгорви. Оказывается* он вовсе не отдирал Ронни от подставки, а просто стаскивал с него штаны. Прямо у него перед глазами возникла волосатая расселина и непристойно бледные ягодицы извращенца. Ларри вывернул шею, стараясь не смотреть на эту мерзость.
— Боже мой, — простонал он и выпустил лодыжки Макгорви так резко, что сам едва не упал.
Багровый от стыда Ронни, подхватив штаны, неловко поднялся на ноги. Он смотрел на Ларри, словно собирался заплакать.
— Ты сам извращенец! — крикнул Макгорви. — Ты что, изнасиловать меня хотел?
— Заткни свою грязную пасть, — рявкнул Ларри.