Ожидать пули снайпера в своём тылу в нескольких километрах от линии фронта было никак невозможно. Раненых бойцов перевязали. Ранения оказались не смертельными, но бойцы из строя выбыли. Высовываться из густой пшеницы было глупо. Снайпер мог выстрелить в любой момент. А где он затаился, было непонятно.
Сбитнев отполз от бойцов в сторону, стянул с ноги сапог, потом снял портянку и намотал её на вещмешок, потом надел на эту импровизированную куклу каску и слегка приподнял это сооружение над верхним краем пшеничных колосьев. Почти сразу каска зазвенела от пули и слетела с импровизированной куклы. Через мгновение послышался отдалённый звук выстрела. Пуля прилетела с тыла со стороны леса. Судя по времени, за которое до солдат долетел звук выстрела, расстояние до снайпера было около 100 метров. Сбитнев соображал быстро: «Лёня, «кукушка» бьёт из леса, до него метров сто, ползи, обойди его сзади, а я его отвлеку на себя». Алексей сбросил вещмешок, закинул за спину ППШ, и пополз в правую сторону. Он прополз метров 70-80, услышал выстрел и повернул в сторону леса. Уже в лесу поднялся, огляделся и, услышав вдалеке выстрел, начал осторожно, переходя от дерева к дереву, пробираться в сторону опушки. Вскоре он услышал ещё один выстрел, но уже ближе. Потом ещё один. Снайпер вёл охоту на сержанта Сбитнева.
Алексей подобрался к опушке леса совсем близко, уже деревья поредели, и сквозь них золотилось на солнце пшеничное поле. Он остановился под высокой толстой сосной и прислушался. Выстрел грохнул прямо у него над головой, и Алексей невольно от неожиданности присел, прикрыв голову автоматом. Он глянул вверх и увидел высоко над головой настил из веток и две подошвы сапог, кованных гвоздями. Алексей так разозлился за свой испуг, что всадил в настил из веток не меньше полдиска из своего ППШ. Он едва успел отскочить в сторону, как рядом, чуть его не задев, грохнулось тело того, кто за секунду до этого был вражеским снайпером. Это был высокого роста детина в форме, судя по нашивкам унтер. Длинная очередь из ППШ прошила его снизу верх и превратила в решето. Немецкий снайпер умер мгновенно. «Ну, вот и второй» – вздохнул Алексей. Он не испытал ни радости, ни отвращения. Чувство опасности и азарт в его душе начали куда-то уходить, и он внезапно почувствовал усталость, как будто закончил трудную и скучную работу. «Сколько же мне ещё придётся их убить, если самого меня не убьют?» – подумал он, посмотрел в сторону поля и никого не увидел. Он закинул ППШ на плечо, приложил руки рупором ко рту и немного покричал: «Сбитнев, Сбитнев, ты живой?»
– «Да живой, живой» – откликнулся из-за соседних сосен Сбитнев и подошёл к Алексею.
Вслед за сержантом Сбитневым подтянулись бойцы взвода и осмотрели огневую точку снайпера. К сосне были прибиты гвоздями деревянные ступеньки из расколотых сосновых поленьев. На высоте около 10 метров на ветках сосны было устроено подобие гнезда из веток. В гнезде обнаружился целый арсенал. Там висела зацепившаяся за ветки при падении снайпера его винтовка с оптическим прицелом. На ветке повыше был подвешен новенький цейссовский полевой бинокль. В снайперском гнезде вооружение снайпера дополняли плащ-палатка, пистолет, гранаты, кинжал и большое количество патронов. Были также галеты, сухари, тушёнка, стеклянная фляжка с водой и шоколад. Документов при снайпере не было.
Сбитнев поманил Алексея за собой: «Пойдём, Лёня, я тебе кое-что покажу». Они подошли к сосне, которая росла на самой опушке леса метрах в сорока от гнезда снайпера. «Вот за эту сосну я перебежал и спрятался, гляди, как этот гад меня чуть не уложил» – Сбитнев показал на толстую щепку, отколотую выстрелом от сосны, и встал за сосну. Отметина от пули, оторвавшей от сосны щепку, находилась прямо на уровне его виска. «Ведь он, сволочь, прямо мне в голову целил» – взводный выругался и злобно сплюнул. Гимнастёрка и галифе сержанта были изрядно помяты и запачканы землёй и зелёным соком травы. Пока Алексей полз, сержант короткими перебежками зигзагом приближался к месту, где засел снайпер. Он вскакивал, пробегал 3-4 метра в одну сторону, падал и отползал несколько метров в другую сторону. Потом вскакивал уже с другого места, снова делал короткий бросок и снова падал, и снова отползал. Таким способом он не давал снайперу точно прицелиться. Постепенно он приближался к снайперу и становился для него реальной угрозой. Немец не смог в этой смертельной игре остановиться и проиграл.
Настроение бойцам было испорчено, но надо было идти в батальон. Боец раненый в плечо шёл, стиснув зубы, превозмогая боль, сам, а второго раненого бойцы вчетвером по очереди тащили на самодельных носилках, сделанных из сосновых веток и трофейной плащ-палатки.