Сначала Иван Григорьевич с женой Александрой жили в съёмной комнате в частном доме. Потом Иван накопил немного денег, купил участок земли и за несколько лет построил дом пятистенок, в котором была 1 комната и кухня с русской печью. На берегу реки Воронеж пошли на слом старые строения времён Петра Первого, и Иван Агапов купил брёвна от этих разобранных строений. Брёвна оказались дубовыми, очень прочными. За 2 столетия они только затвердели. Пилить их было тяжело, и на срезе дерево блестело как стекло. Зато прочность брёвен была выше всякой меры.
В 1919 году город был ненадолго захвачен войсками белых генералов Мамантова и Шкуро, Ивану Григорьевичу, как большевику с 1905 года, пришлось прятаться, чтобы не попасть на виселицу. После Октябрьской революции он больше не занимался политической деятельностью, но, как член РСДРП с 1905 года, избирался депутатом съездов ВКП (б) и выбирался в Верховный Совет. Поэтому его жену и детей на улице прозвали «депутатскими».
Иван Григорьевич отошёл от всякой общественной деятельности, так как у него к началу войны уже было четыре сына и две дочери. Надо было много работать, обеспечивать шестерых детей. Тут уж было не до политики.
4. Оккупация Воронежа и угроза расстрела
Летом 1941 года Алексей окончил воронежскую среднюю школу No35. Учитель математики поставил Алексею «двойку» за год по математике из-за того, что Алексей часто спорил с учителем на уроках. И хотя на школьном экзамене он ответил на все вопросы по билетам уверенно, решил задачи и доказал положенные теоремы, учитель математики всё равно «в назидание» поставил Алексею двойку по математике. Алексей не растерялся, подал жалобу в ГОРОНО, хорошо подготовился, и успешно на 5 баллов сдал экзамен по математике комиссии Гор ОНО. Успешно он сдал вступительные экзамены в строительный институт и в 1942 году окончил первый курс факультета дорожного строительства.
Но, летом 1942 года до города добралась война. Немцы начали варварски бомбить Воронеж.
Война подобралась к Воронежу летом 1942 года как-то неожиданно. Центр города немцы постоянно бомбили. На Юго-Западе в Шиловском лесу грохотали тяжёлые бои. А на западной окраине, где жил Алексей, было тихо. Улица заканчивалась по соседству с керамическим заводом, а дальше на запад было поле до самого Дона. До войны в поле был военный аэродром с грунтовой посадочной полосой. Однажды в конце тридцатых годов на улице, где жил Алексей даже упал военный самолёт, не дотянувший какого-то километра до аэродрома и зацепившийся за провода линии электропередачи. Лётчик погиб. Но перед войной аэродром куда-то перенесли, и на его месте снова образовалось поле, поросшее густой травой, которое тянулось в западную сторону на несколько километров. Жители окраины выгоняли пастись в это поле коров, коз и другую живность.
Летом 1942 года с западной стороны, со стороны поля на улице, где жила семья Агаповых, появился запылённый советский танк, который остановился у крайнего дома. Из него вылезли три танкиста и попросили у хозяев дома воды. Хозяева гостеприимно накрыли для танкистов стол и пригласили их отобедать. Экипаж танка только что провёл удачный бой. Танкисты были довольны и оживлённо обсуждали за столом это событие. В это время к дому подъехала немецкая разведка на нескольких мотоциклах с колясками. Немцы увидели возле дома танк, вошли в дом и прямо за столом положили автоматными очередями всех трёх танкистов. Потом приказали хозяевам дома похоронить танкистов в углу огорода и уехали с документами и оружием погибших танкистов. Танк немцы завели и угнали с собой.
Жена Ивана Григорьевича Александра Ивановна была первым председателем уличного комитета, а сам Иван Григорьевич был членом партии большевиков с 1905 года, бывшим депутатом съезда ВКП (б) и избирался депутатом Верховного Совета. Поэтому на улице его жену и их детей прозвали «депутатскими».
Одна из соседок по улице, узнав, что немцы вошли в город, стала угрожать семье Алексея. Она злорадствовала: «Ну что, дождались, коммуняки. Скоро вас всех вешать будут на фонарях».
(После войны в 1946 году Алексей встретил в Горкомхозе Воронежа, где работал мастером и прорабом участка дорожного строительства No 3, эту самую соседку, угрожавшую семье виселицей при немцах. Увидев и узнав Алексея, она побелела, затряслась и опёрлась о стену, ноги у неё подгибались: «Алексей, прости меня, пожалуйста, прости, пожалуйста.....». Алексей махнул рукой: «Да нужна ты мне, дура. Иди своей дорогой. Не стану я на тебя доносить». За такие слова и намерения при немецкой оккупации: «вешать коммуняк» соседка могла бы получить 10 лет лагерей. Один из её родственников, живший на той же улице рядом, летом 1942 г. пошёл к немцам служить полицаем. Он участвовал в угоне жителей из Воронежа, а после их эвакуации ходил по дворам и брошенным домам и грабил оставленные дома, а на огородах выкапывал и забирал себе спрятанные жителями вещи. После войны он отсидел в лагерях срок 10 лет и уехал из Воронежа). Сама соседка никак не пострадала.