Пупсик скривился как будто вкусил лимон без сахара, но ответил: -- И не увидите. Мы расстались.
Удивилась. -- Почему? Красиво же смотрелись вместе. Конечно я понимала, что одного “красиво смотреться” для счастья мало, но Паша еще довольно молод, чтобы это было не самым важным критерием для выбора. Молодость вообще время глупых ошибок. -- Можно я не буду рассказывать? -- пулей ответил он, и тон его был достаточно резок, чтобы до меня дошло. -- Ой! Прости что влезла в твою жизнь, -- сразу же извинилась я. -- Просто я такой человек -- если я счастлива, мне хочется, чтобы и всем вокруг было хорошо. -- А вы счастливы? -- тут же спросил инструктор, и на меня вдруг посмотрели как-то пытливо что ли, так, что я даже не решилась хоть сколько-нибудь приврать. -- По разному. -- Это как, -- не понял он, и теперь уже мой черёд пришёл пожимать плечами. -- Ты тоже думаешь,что человек либо счастлив, либо нет? Пупсик неопределенно мотнул головой, а я усмехнулась. -- Знаю что думаешь. По глазам вижу. Но сейчас попробую пояснить свою точку зрения.Смотри. В основном да, я счастлива. Мне грех жаловаться. У меня замечательные дети и любящий муж. Любящий, понимаешь? Столько лет и все равно любовь как в книжках. Но… Я подыхаю в непрекращающемся декрете. Круглосуточно сижу дома. Я не развиваюсь как личность. Не самоутверждаюсь, а скорей наоборот. Роль домохозяйки методично убивает меня уже несколько лет. Зато я научилась споро лепить пельмени! В последней фразе не удалось скрыть всю ту боль и горечь под соусом из сарказма, что я чувствую, потому улыбка в конце вышла очень грустной. -- А друзья, подруги, -- прилетел мне новый вопрос. -- Так же. У всех семья. Женаты. Дети. Разведены. Или сидят в декрете. Хоть волком вой, но в списке всех контактов звоню родителям и все. Вот как-то так-то. Вот впору бы раскиснуть, но у меня ведь цель, потому... -- Так-с! Все, хватит лирики, -- подбадривающе улыбаюсь потирая руки, -- Пошли работать, а то моя тушка полнеет от этих разговоров. А мне надо хорошо выглядеть! И так чувствую себя “Салями” с пупырышками в этом тренировочном чулке-скафандре. Пупсик очень пристально посмотрел на меня, и вдруг выдал: -- Вы и так хорошо выглядите, -- а потом добавил густо краснея. -- Особенно в этом трико. -- Что, -- переспросила я наверняка ослышавшись. -- Ничего, -- поспешно пробормотал он. -- Извините. И в считанные секунды ретировался вглубь зала. А я уставилась на свое отражение в идеально отполированном зеркале. От потолка до пола оно демонстрировало все красоты и виды тренажерного зала, персонал и посетителей. Гладкая поверхность, без совести и милосердия, позволяла в полный рост оценить старания и результаты. Свою фигуру, обтянутую страшно-красивым трико, я тщательно отсканировала глазами со всех сторон, и если честно, совсем не пришла в восхищение. “Женщин после тридцати любят за мудрость и сносный характер, -- менторским тоном заявил внутренний голос, рассматривая “CatWoman, откормленный домашний вариант”, -- А тебе уже больше”. -- Господи, -- сокрушенно пробормотала я качая головой. -- Какая у меня задница. “Ага, -- согласился тот же неполиткоректный беспощадный внутренний критик, -- Вымя тоже ничего. И вообще, все нормально пропорционально, если судить с точки зрения художественного восприятия. А вот если смотреть на малолеток… Ну мать! Ты двоих родила. А это Жоп@.” Ну-у-у... Слово "Жоп@" всегда и на всех действует одинаково. Потому не мудрено, что на следующий же день я застолбила велотренажер, наяривая километры в режиме бешенной собаки. Пупсик матерился, что я так быстро выдохнусь, и вообще. А я... Я понадеялась на все то время проведенное в спортзале, и свою относительную молодость. Я старалась. Сами понимаете, к чему это привело. На следующее утро у меня не то что ноги дрожали, они просто отваливались. За спину вообще молчу.