Светлячок
Он, как всегда, растянется на всю кровать, и для тебя останется жалкий клочок свободного пространства, чтобы со стоном вытянуть ноги и попытаться хоть чуть-чуть вздремнуть. Болит спина от неудобного лежания, но это все же лучше, чем подняться и уйти на удобный диван, ведь тебе до ломоты, до зубовного скрежета страшно променять такой необходимый, особенно сейчас, комфорт и возможность выспаться, на то тепло, что ты чувствуешь лишь находясь рядом с ним. Сейчас он спит, и ты можешь впитывать в себя его тепло за бесценок, просто так, а "просто так" он никогда ничего не отдает. Но сейчас...Сейчас он спит. И ты даже на секунду можешь позволить себе обмануться, что он - твой. Только твой и больше ничей. Что его тепло - для тебя, тебя одной. Ты - одна единственная греешься у его ног. Только так, по-другому он не позволит. Сейчас он спит, и ты можешь забыться на секунду, сама себе поверить, что вчера, когда ты укрывалась тремя одеялами, включив обогреватель на максимум, все равно мерзла в одиночестве в постели, он просто устал, и пока ты плакала, зажимая в зубах запястье, он вот также тихо-мирно спал в своей квартире, в своей постели, куда еще ни разу тебя не позвал и, наверное, вряд ли когда-нибудь позовет. Ведь это - его территория, и тебе там не место. Но сейчас, сейчас он спит, и ты можешь себе позволить вторжение в его пространство, можешь себе позволить на минутку украсть хоть крошечный кусочек его свободы. Сейчас он спит, и ты прижимаешься к нему. Как можно ближе, теснее. Всем телом. Каждым клочком себя, по максимуму, - сейчас он спит, и тебе за это ничего не будет. Радостная улыбка озаряет твое лицо, когда ты без опаски кутаешься в ворованное тепло. Он сегодня чертовски пьян, и тебе хорошо досталось за то, что жизнь, порой, несправедлива, что не всегда все идет именно так, как обязательно должно идти, так, как ты запланировал. Он обижен сегодня и потому был груб и нетерпелив. Хотя, он вообще редко бывает с тобой нежен. Невольно твои губы вздрагивают и, поверх радостной, ложится грустная улыбка,- он никогда не приходит к тебе, чтобы подарить нежность - для нежности у него есть другой человек. Помнится, однажды, тебе захотелось сделать себе больно, и ты поехала за ним туда, куда он всегда возвращается после того, как насытится и наиграется тобой. Ты видела, как по дороге он завернул в круглосуточный цветочный магазин и вышел оттуда с огромным букетом каких-то цветов. Каких именно, ты не могла разглядеть, хоть и пыталась, раз за разом, с особой жестокостью стирая с лица непрошенные глупые слезы. Он никогда не дарил тебе таких цветов. Он вообще никогда не дарил тебе цветы. Не дарил подарки. Не считал нужным и целесообразным как-то проявлять свои чувства или что там у него, если он, раньше очень часто, а теперь все реже, но все же раз за разом набирает твой номер, и говорит тебе все время одно и то же безэмоциональное: "Жди". Он положил цветы на заднее сидение своей машины и снова тронулся в путь. Он спешил, то там то тут нарушая правила дорожного движения. Ему сигналили, но он, как и ты, рвался дальше, туда, где его, как потом вдруг окажется, не сильно ждут, ведь та, что вышла к нему после нескольких сигарет и упорного нажатия на экран телефона, была ему совсем не рада. Ни ему, ни его цветам. Она размахивает руками, орет на него, замахивается и лепит ему пощечину. Еще одну. Вторую. Он специально приседает для этого, подставляет лицо, ведь из-за своего маленького роста она бы никогда не дотянулась, но она еще больше злится, топчет ногами красивый букет ни в чем не виноватых цветов, и бьет его кулаками, куда попадет. Он спокойно стоит. Терпит. От тебя бы не стерпел,- ты бы уже давно валялась с разбитой губой у его ног. А она... Она, если бы могла, выцарапала бы ему глаза. Его красивые, злые глаза, что всегда жалом впиваются в твое лицо, когда ты летишь в облака от его рук, губ, движений мощного тела, и с твоих губ непроизвольно срывается стон блаженства. Ты знаешь, что в этот самый момент все проходит,- своим проклятым голосом ты рушишь его иллюзию наслаждения. Он слышит твой приглушенный всхлип и осознает кто он, где он, и самое главное с кем, и потому... В этот момент ты ему противна. Ты и сама себе становишься противна за то, что нарушила одно из его негласных правил, которых множество. Он не хочет видеть тебя под собой. Он злится, рычит и разворачивает твое тело спиной к себе, вжимает лицом в эту самую кровать, на которой сейчас так тихо и мирно спит, и ... Ты поплатишься за то, что была так беспечна, так неосмотрительна. Ты смотрела, как она уничтожает твоего его, ведь он чуточку но все же твой, хоть и сам этого не хочет и упорно заставляет себя не знать этого, размазывает изуродованные цветы по его идеальному пальто, марая не только ткань, а еще и его душу. Она, эта душа, у него ведь все же есть, раз он виновато стоит перед ней. Той, что важна и нужна ему, ведь она у него одна. А ты... Тебя много. Таких, как ты, у него много. Ты знаешь каждую. Знаешь всех тех, кто так безнаказанно воруют его тепло, такое важное для тебя, нужное тебе, которого всегда тебе достается совсем мало, так ничтожно мало, чтобы отогреть твое окоченевшее от одиночества и холода тело, застывшую душу, твое глупое сердце, которое, если еще и бьется, то только благодаря ему, его теплу, что ты воруешь для себя пока он спит. Ты давно превратилась в слух, ты с замиранием ждешь его звонка, звука открываемой твердой рукой всегда незапертой двери, быстрых приближающихся шагов, холодного смешка, когда он застает тебя там же где оставил в прошлый раз. Он любит, когда ничего не меняется. Он любит контролировать все. Абсолютно все. Наверное, даже твое дыхание во время оргазма. Наверное, она - единственное, что он не может контролировать, потому уходит сразу же, как только она грозно указывает пальцем в сторону его машины, а ты в это время быстро прячешься за углом многоэтажного дома, чтобы он случайно тебя не увидел и не наказал за глупое любопытство. Любопытство. Ты всегда его утоляешь, когда он вот так вот тихо-мирно спит спиной к тебе, отгораживается, закрываясь от тебя и твоего существования в его жизни. Очень осторожно проводишь кончиками пальцев по небольшому шраму у ключицы и небольшому следу от сведенной татуировки между лопаток. Ты знаешь, что здесь было выбито. Откуда? Он сам когда-то рассказал, когда был вот так же чертовски пьян и, на удивление, общителен. Еще один рисунок из-за отросших волос не особо видно, но ты знаешь что рисунок там есть и нежно проводишь по непослушным вьющимся прядям, слегка зачесывая их на одну сторону и открывая себе рассеченную когда-то в драке правую бровь, которую он не посчитал нужным зашить в больнице, и она так и зажила - криво, некрасиво, придавая его лицу еще больше суровости. Еще один рисунок сейчас между вами. Левая рука, к которой ты сейчас аккуратно прижимаешься, расслаблена. Между пальцев несколько складок простыни, но он уже не сжимает ее так, как будто хочет сжать что-нибудь другое. Например твою шею, как нередко бывает, когда ты чем-то его случайно разозлишь. Там, на предплечье, закрытая от тебя, спрятана надпись на латыни - Et aeternitatem parum, Anna, meus amor. Даже когда он в футболке ее не видно. К ней тебе нельзя притрагиваться, как будто он боится, что ты испортишь ее своим прикосновением, запачкаешь собой. Хотя, он и так весь в тебе. Он перемазан тобой с ног до головы. Твоими руками. Твоими губами. Твоими глазами. Тобой. С ног до головы, сколько бы не мылся! Он пропитан твоим запахом. Он даже после душа слегка пахнет твоими духами, также, как пахнет и другими, теми, с кем он был перед тобой. Ты всегда можешь учуять на нем чужой запах. ДАЖЕ если он был с кем-то вчера. Но сейчас...Сейчас он спит. Тихо мирно спит, и ты можешь вдоволь и безнаказанно наслаждаться его запахом. Ведь сейчас он пахнет только одной тобой и больше никем. Но день, да и вечер, был богатым на события. Ты очень устала за сегодня, и, как следствие, сон, постоянная усталость начинают брать свое, и ты несколько раз уже откровенно зеваешь. Глаза слезятся и слипаются. Ты борешься с собой, но понимаешь, что очень быстро проигрываешь, когда резко просыпаешься от грубого толчка,- он уже проснулся и пошел в душ, чтобы смыть тебя со своего тела. Он не доволен, ведь ты, наверное, забралась на него всем телом, потому сегодня скорее всего он не придет. Но ты все равно будешь ждать. Как всегда ждала. Ведь он, рано или поздно, всегда приходит. Вспоминает о тебе и возвращается сюда, без стука заходит во всегда открытую дверь, стремительной походкой приближается и хмыкает, когда находит тебя там же, где и оставил. Вчера он тихо-мирно спал, и ты позволила себе украсть у него немного тепла, которое будет согревать тебя холодными ночами, которое будет спасать тебя от одиночества, и которого тебе должно хватить до следующего раза. *** Нет. Все-таки один подарок от него у тебя все же пока что есть. Он о нем не знает. Он о нем, Слава Богу, не знает. Даже близко не ведает о том, что сделал тебя самой счастливой на свете. Что скоро ты почувствуешь много безграничного нескончаемого тепла, что уже и сейчас начинает по чуть-чуть, еще очень слабо, но отогревать тебя, начиная с души и остывающего сердца, в котором еще до УЗИ непрошено загорелась крохотная надежда. Сейчас он с