Не, ну я точно убью его когда-нибудь! Смертник тем временем начал вещать. Причём даже не путаясь в словах. Протрезвел что-ли? — Дорогие друзья, я вам тут сказку расскажу. Про Красавицу и её Чудовище. По глазам вижу что нах надо, но всё-таки послушайте. Так вот. В некотором царстве. В некотором государстве жили были два одинаково заряженных электрода. День, когда они встретились проклинают до сих пор оба. Хотя, было что-то прекрасное в их столкновении. "...не меньше чумы губит любовь людей..." ("Старуха Изергиль") — выдал с умным видом этот засранец тыча пальцем куда-то вверх, и чуть не кувыркнулся. Благо сумел сохранить равновесие.
— Сколько себя помню они мучили друг друга. Она - видит только его, он - может и хотел бы ещё кого-то, да только все она да она перед глазами. А кровь то играет. Гормоны там всякие. Дурь лезет в голову. Становление личности проснулось в штанах.
В общем, психовал он сильно, злился. А кто всегда под рукой? Агась, она. Вот и перепадало ей, даром что сам за ней бегал. Сначала за ней. Потом от неё. Любовь у них такая видите ли. Мелкие они еще чтобы любить, Ромео и Джульетта недоделанные.
Ну вот что это за "любовь"? Как говорила баба Нюра(большой философ пенсионного возраста), "он - её заноза в заднице". Она - его заноза в сердце. Это уже говорил он сам, но хватал меня за шкирку, тряс как ребёнок погремушку, и просил молчать. Молчать, чтоб даж намёком, чтоб вообще ни-ни. Ну а я чо? Я ничо. Молчал, дурак, в сторонке, пока они жрали друг друга.
И, главное, понимаешь, не достать ведь эту занозу. Засело в душе, и все, баста. Тут или рвать на корню или смириться. Третьего не дано. А он слабак. Не умеешь — будь мужиком, отпусти. Жалко же. Ан нет. Сердце у него, понимаешь. Хотя, сердце ли это, если он постоянно толкал ее в пропасть.
Качели а не отношения. Раз — тепло им вместе. Раз — так холодно, что даже меня пробирает. Опять и опять. Один лишь взгляд на её губы, и девчонка уже распята его руками на старой кирпичной кладке. Вчера вот так же зажимал её дуреху-подружку, а сегодня… Не хочется смотреть, но не смотреть не могу. Парень целует больно, порой до синяков, но от этого ей только слаще. Такая же повернутая. В этом они схожи. Ей тоже нравится боль. Особенно та, которой делится он.
Запястья над головой зажаты сильной рукою. Коротковатые рукава осенней куртки не скрывают шрамов. Вижу, есть пара свежих. Ду-у-ра-а. А парень довольно ухмыляется — вспомнил наверное как вся зареванная шла по разделительной полосе украшая асфальт каплями крови. "Дим. Больно." — тихо произносит, и он тут же с неохотой ослабляет хватку. Сожрал бы её уже, придурок. И подавился. Но нет. Себя мучает. Её. Шляется с кем не попадя, а потом к ней, на поклон. И так год. Второй. Третий. Ей уже восемнадцать. Время идёт. Долбанные танцы на граблях.
Стою, смотрю на него, и поражаюсь. Во загнул, пьянь эдакая, но блин до самой души. Студия затихла. Слушают. Признаться, даже я ждала продолжения, хотя за годы работы от него наслушалась многого. А Сказочник молчал. — Чего молчим? — спросила в динамик, и оратор повёл длинными как у таракана усами. Но вместо ответа раздался оглушительный храп. — Наро-о-д! Быстро рекламу и мультик! Работаем! От моего крика, Сказочник встрепенулся, резко съехал под стол и начал ползком пробираться к выходу. — Куда попёр, пьяная скотина! — заорала я и он остановился. Поднял извиняющуюся морду, но меня этим уже не проймешь! Улыбнулась ему самой сладкой улыбкой. — А вас, Штирлиц, я попрошу остаться.
П. С. К Сказочнику на всю жизнь прилепилась кликуха "Кира" и держится по сей день.
Ромео с Джульеттой друг у друга в чёрном списке.
Наверное тоже на всю жизнь.
Право быть тварью
Право быть тварью
В нашем гребанном мире давно атрофировались такие понятия, как "мораль" и "совесть". Хотя, не верится что они когда-то действительно существовали. Мы — вершина пищевой цепочки, и самые страшные звери из существующих, а с появлением Лицензии, это вылезло наружу. Не просто вылезло, а показало человечество во всей красе. Если вы думаете, что у вас ещё что-то осталось от человека, то глубоко заблуждаетесь. Или к вам ещё не приходили.
В нашем мире уже давно не осталось места гуманизму. Да никто уже и не помнит что это такое. Все знают силу, и её же признают. Здесь существует только Система, а у неё есть Закон. Закон, чьими устами и говорит Система. У Закона есть Законники, те, кто следит за порядком и соблюдением Закона. Их ненавидят также как Закон но боятся больше, ведь туда идут полные отморозки.
Быть Законником почётно, но страшно. Стоит только вступить в ряды служителей системы, и о покое можете забыть. Нет, система не выдаёт Лицензию на своих стражей, но прикончить одного из них — не просто огромная честь, это даёт белый билет, означающий уважение, помощь и временный иммунитет убийце, пока кому-то ещё не подфартит замочить Законника. Переходящий титул, но "на войне все средства хороши".