Щеки пылают от стыда, а сердце стучит как бешеное. Я все время неустанно о чем-то говорю, нервничаю и засыпаю его вопросами, чтобы не молчать. Наконец, перестаю суетиться и падаю на стул. Мы расположились напротив друг друга. Тишина. Каждый из нас и в дружеском общении был немногословен, а теперь молчание становится гробовым. Напряжение искрами витает в воздухе. Ну же! Сделай первый шаг, потому что я, наверное, не решусь.
Он
- Дим-Дим. Ты мёд любишь? Я киваю, как игрушечный машинный болванчик, хотя даже не слышал, о чем меня спросили. Она стоит возле холодильника в коротком халате, и я в очередной раз жалею, что сел за кухонный стол в паре шагов от нее. Обзор идеальный, но желание сносит крышу, а озабоченный придурок в голове орет не своим голосом “Хочу!”. Но эту девочку трогать нельзя. Ни-ни! Охранять от себе подобных, защищать и оберегать - можно. Можно даже смотреть и облизываться, но трогать руками и остальными частями тела - нельзя! Тем более такому как я - “бабнику и самой настоящей скотине”. С первой половиной я еще согласен, а вот со второй… Разве скотина терпела бы вот эту провокацию перед глазами? Думаю нет. А я терплю. Стойко держу себя в руках, хотя чертовски трудно. Вот и все развлечение хорошего субботнего вечера - любоваться своей малышкой, битых полчаса трындеть о чем-то и цедить чашку долбанного чая, который она с такой любовью заваривала для меня вместо того, чтобы заняться чем-то более электрическим и приятным. Тем, чего хочу уже очень давно.
Когда ее вижу, мысли всегда перетекают только в горизонтальную плоскость, но черт меня дери, вы бы видели ее! Она ходячее искушение для искушенного меня. И этот сегодняшний прикид. Неужели она сама не знает насколько обворожительно-прекрасна в этом безобразии. Неужели не видит, не чувствует, как ее выходка действует на меня. Не могу отвести взгляд - любуюсь тонким станом и приятными округлыми формами. Красавица просто. Невольно шальные мысли лезут в голову. А что если этот маскарад и есть сигнальная ракета для меня. Что если моя малышка созрела к тому, чтобы перевести мою скромную персону из затянувшейся френдзоны в статус ухажера. Что если... Не хочу понапрасну обманываться, но для чего еще девушка может пригласить к себе домой парня? Причем поздно вечером. Причем сексуально одетая, вернее, почти раздетая. Я надеюсь, что не полочку чинить или вкрутить лампочку! - Клубничное варенье будешь или сгущенку? Я, пожалуй, со сгущенки начну, - в этот момент она встает на носочки и зачем-то тянется на верхнюю полку. Жалкая тряпка под названием "халатик" бессовестно приподнимается, и я мигом оцениваю красоту крутых бедер и аппетитную попку. Малыш... Я тоже со сгущенкой, но только тебя. Обмазать твои губы, затвердевшие от холода соски... - Чего молчишь? - в этот момент она разворачивается с банкой нежно-белой сладости в руках, и я резко закидываю ногу на ногу. Да вы издеваетесь! Эта тряпка еще и просвечивается шикарно: грудь как на ладони. Член изо всех сил рвется в бой. Усилием воли пытаюсь удержать себя на месте и не рвануть к ней. А барышня стоит себе преспокойненько, выгнув бровь, и ждет ответа. Что она хотела? Ну же, давай, соображай. Ах да! Чай. Севшим голосом еле слышно хриплю: - Сгущенку. - Хорошо. Сглатываю слюну, пока она подходит. Ставит между нами сгущенное молоко, два блюдца с чашками и садится напротив. Подвигает ко мне тарелку с нарезанными ломтиками и мило улыбается. - Не стесняйся, угощайся. Пару минут смотрю на нее, как слабоумный, и автоматически протягиваю руку. Наши ладони, как в фильмах, сталкиваются: хватаемся за одну и ту же хлебную кромку . Она поднимает глаза. Я поднимаю глаза…