нёров по гм... ордену.Наши с напарником взгляды вновь встретились. Ни для кого не секрет, что правитель эльфов любил ходить в баню. И не в ту, куда мягко посылают особо деликатные пресветлые, а в ту, которую умеют натопить только человеки, чтобы горячо, с веником и ледяной водой на выходе. И что наш правитель любит туда ходить в компании других правителей — драконьего Владыки, оборотнического Альф А'Самца и само собой хозяина лучшей в нашем мире бани — царя царства человеков. На этой баналь... банной почве почве наши правители создали стратегический союз, почти орден. Да, орден, так будет точнее. Создали Банный орден. И ради общего пара поклялись помогать друг другу.— Но почему сразу оба?! — синхронно возмутились мы.— Это особое задание, — тонкая, будто нарисованные бровь многозначительно, но совершенно не информативно приподнялась над ярко-зелёным типично эльфийским глазом. И тогда пресветлый в трёх фразах обрисовал ситуацию.— В прозектёрской придворного мага... Простите, в лаборатории придворного мага царства человеков кто-то... — заострённые, типично эльфийские уши шефа истерично дёрнулись и прижались к голове, — эээ... с трупами... эээ... трупы...Мы с напарником слушали, всё шире открывая свои не менее типичные эльфийские глаза: если придворный маг в царстве человеков Некромантус, и если нахмуренными бровями нас не удивишь, а дёргающийся глаз шефа в нашем деле вещь обычная, то уши — это что-то из ряда вон! Мы с напарником ошарашено переглянулись — жарко! И отчаянно втянули последние капли из своих бутылочек.— Кто-то крадёт трупы? — осторожно спросил Колиэль, нервно облизав губы. Он участвовал в том деле столетней давности, когда бесследно пропадали трупы.— Нет. Не крадёт. Н-насилует... — еле выдавил пресветлый шеф, конвульсивно дёрнув губой. Губой! Конвульсивно! Это было совсем плохо.— Н-на... что?? — синхронно шёпотом взревели мы с напарником. От потрясения даже переглянуться сил не было.— Да, нужно найти негодяя, — опустил глаза Глава Розыска Светлого Леса. — Владыка Владиэль Вилассэ будет вам вечно благодарен.Ага, как же. Вечно. Дай Пресветлая Роща, чтобы банно-орденоносный наш Владыка хотя бы имена узнал скромных, хоть и лучших следователей Толиэля и Колиэля… Отпуск, преждевременно накрывшийся медным тазом, как нагретый солнцем золотой морской песочек, неумолимо вытекал сквозь пальцы. Пару дней мы собирали информацию на месте, ещё пару дней тёрлись в человековом царстве, выискивая, вынюхивая и раскапывая крупицы так необходимых нам сведений. И опрашивали. Кого мы только не опрашивали за эти дни! Самые ценные данные в царстве человеков мы получили возле той самой лаборатории придворного мага, то есть возле прозектёрской некроманта, в которой творил непотребства искомый маньяк. И поделился своими знаниями с нами сторож. Вот самый обычный сторож, без капли магии и без волшебного аркана, вооруженный обычным, заряженным солью, ружьём.Мы с Колиэлем стояли перед ним уже второй час и потели. В своей привычной следовательской форме на такой жаре потеть самое оно. Лето, чему тут удивляться? А оно такое же жаркое в царстве человеков, как и во владениях пресветлых эльфов. Старичок-сторож рассказывал и рассказывал. О том, что защита на прозектёрской магическая, что помещения прикрыты от любого магического вторжения и даже просто от любой магической вспышки и внутри, и снаружи. При такой защите он, сторож, тут как бы и не нужен. Но всё же сторожит, бдит, строго исполняя свой долг. Он не только создаёт видимость, но и по своему, по-человечьи охраняет прозектёрскую от обычных дурачков, что могли бы без магии покуситься на... ну пусть будет на имущество придворного некроманта. И ходит всю ночь, не позволяет себе спать, греется, если мёрзнет.Мы с напарником скосили друг на друга глаза — тёмная магия даже на таком расстоянии пробирала нас, светлых, мелкими злыми колючками. Кто его знает, может сторож имеет в виду озноб от близости тёмной магии, а не ночного холода? Вместе с жарой эта гадость — темная магия — действовала просто сокрушительно: жарко было до невозможности, бутылочки с прохладным нектаром на службе не положено, и пот струился по спине горячим ручейком, пропадая где-то под поясом форменных брюк. Но при этом злые ледяные мурашки поднимали дыбом редкую светлую растительность на наших эльфийских спинах. У напарника больше — он был старше, и спина у него была более волосатая, чем у меня. Представить кого-то, кто при светлой или не очень памяти и в здравом рассудке покушался бы на имущество некроманта, было... сложновато. Да ещё чтобы этот кто-то забирался тайком, ночью, без искры магии или обычного огня в прозектёрскую, к трупам, к мёртвым телам под белыми простынками и вожделел их... Ужас! Ещё одна волна ледяных мурашек прокатилась от копчика к затылку. У напарника, видимо, сильнее, — он передёрнулся. Сторож увлеченно рассказывал дальше. Как он ночами ходит вокруг здания, как бдительно охраняет, как никого не видит, не встречает, но день через день поутру верещит не своим голосом некромант, находя порченый труп. Прямо на столе, в самой большой комнате этого мм... заведения. И слышно его далеко, даже сторожу в его уютном маленьком домике, что стоит на задворках столицы, не так и далеко от лаборатории человечьего мага. На этих словах щуплый старичок побледнел, вздрогнул и оглянулся несколько боязливо.— А как… эм… злоумышленник проникает внутрь? — спросили мы хором, сверля человека взглядом.— Дык не известно же! — вытаращил на нас свои типично человечьи глаза сторож.Колиэль бросил на меня взгляд из-под высоко приподнятой левой брови, а я на него — из-под правой. Мы пошли ещё раз внимательно осмотреть здание снаружи, все подступы к нему, старичка-сторожа, его ружьё, заряженное солью и его же перепуганную физиономию. Информации было катастрофически мало. Вздохнули. Придётся, видимо, действовать по плану шефа и всё таки садиться в засаду. Мы с напарником, конечно, не боялись. Особенно он, ведь он уже расследовал триста лет назад то дело, когда бесследно пропадали трупы.Просто нам очень не хотелось быть затоптанными острыми злыми мурашками, стройные ряды которых бодро маршировали по нашим спинам, у Коляниэля — сильнее, потому как он всё вздрагивал и вздрагивал.Тем более, что по словам этого человека с ружьём, уже две ночи прозектёрскую ночной гость не посещал. А сегодня как раз привезли свежий труп. Стекающие по спине струйки пота смешались с восходящими потоками ужаса. И Колянэль снова вздрогнул.— Да вы заходите, гости дорогие. Тут хорошо — не жарко, — гостеприимно и подозрительно суетливо открыл перед нами дверь старичок-сторож. Чтобы мы, значит, и внутри хорошо смогли осмотреть место маньячных бесчинств. Люди вообще добрые существа. Наверное, самые добрые в этом мире. Мы с напарником судорожно вдохнули и переглянулись — ну хоть не жарко, хотя Колянэль уже не вздрогнул — передёрнулся.Обстановка внутри была тяжёлая. Да, жара уже не стекала ручейками за пояс форменных штанов — тут в самом деле оказалось прохладно, но в остальном... Здесь было логово Некромантуса, чья магия противоположна нашей, эльфийской. Это уже неприятно. Очень-очень неприятно. Но кроме того, мы с Колиэлем оказались среди мертвецов, чинно лежащих под белыми простынками, на аккуратных выкатных полочках, составлявших целый стеллаж. Никаких ручейков, потоков или рек по спине уже не стекало — не жарко ведь! Зато крупные батальоны злых колючек бежали размашистым боевым ходом из-под ремня форменных штанов к затылку. Загар на щеках Колянэля сильно побледнел. Судя по его расширившимся типично эльфийским глазам, обращённым ко мне, у меня тоже.Нет, вы не подумайте! Трупов мы не боялись! Ибо сего добра хватало при нашей нелёгкой работе с вершком. Как не день — то труп. Особенно в учебных пособиях и литературе всякой. А мурашки — так это чисто от холода и некромагии. Но вернёмся к нашим трупам. Прозектёрская, то есть, простите, лаборатория некроманта была небольшой — всего несколько маленьких комнаток и один большой зал, где собственно и стоял тот стеллаж с хм... материалами для некромантских экспериментов и, само собой, непотребств маньяка.В остальном условия действительно были хорошие — лавки, где сидеть, стол, где стоять нашей помощнице. Ну и сама помощница, конечно. Без неё, родимой, мы не выпустили сторожа. Он зашёл с нами в тот самый просторный зал со стеллажом и белыми простынками, где… ну да не важно, и сказал:— Ну вот, всё показал, рассказал. Оставайтеся тут, стерегите, а я ужо пойду.— Нет! — острее самой острой эльфийской стали прозвучали наши голоса, слившись в один. И мы заступили человеку дверь. Старичок-сторож заметно взбледнул, даже его неопрятная борода не смогла этого скрыть.Мы с напарником обменялись подозрительными взглядами и проговорили по очереди:— Холодно тут, — как бы между прочим констатировал и так понятное я. — Что-то согревающее нужно, — предложил возможное решение вопроса напарник. — Может быть тулуп? — Или одеяло, — подал идею я щёлкнув пальцами. — А лучше два. Литра. — Согревающее? — просипел старичок-сторож то ли удивленно, то ли испуганно.Мы с напарником подходили всё ближе и, надеюсь, своим видом навевали сторожа на всё более и более правильное решение возникшего вопроса. Но видать перестарались, ибо человек упёрся спиной в стену и теперь глядел на нас широко распахнутыми, по