лными ужаса глазами. Потом неожиданно громко икнул, и в груди его что-то выразительно булькнуло. Три пары глаз скрестились на место неожиданного звука. Человек выдохнул, расслабился и расплылся в улыбке.— А, вы об этом! Дык это я вам за секундочку! — и вынул из-за пазухи фигурную бутыль с нарисованным драконьим черепом и перекрещенными костями под ним. С горящей надписью. Да-да, с горящей настоящим золотом надписью «Огонь Дракона». — Вот! Огонь! Очень хорошо согревает ночами и даже... от страха помогает! Это мне господин Некромантус выдал после внезапной проф-деградации. Дарю!И протянул явно не дешёвую ёмкость, явно ручной работы, явно без магии и явно из драконьего края. Внутри что-то светилось белым и завораживающе нежно фосфоресцировало. Мы с напарником одобрительно переглянулись, приняли ёмкость и дружно кивнули, расступаясь. Человек всё понял без лишних слов, и дверь за ним тихо затворилась. Мы остались одни. То есть наедине со стеллажом, белыми простынками и тем, что под простынками. Новая волна холодных колючек прокатилась к затылку.— Надо попробовать! — решительно поставил на стол бутыль напарник.Я зябко повёл плечами и согласился.— Давай!Вынули из сумок походные серебряные стаканчики и плеснули Драконьего Огня на самое донышко. Огонь переливался мутно-белым, от него явственно шёл дым, разгоняя сгущающийся холод, и мы переглянувшись быстро осушили стаканы.Вцепившись друг в друга взглядами, долго и пристально наблюдали. Большей частью, чтобы приметить признаки приступающего согрева и расслабления, и меньшей — чтобы не обращать внимания на окружающие нас стеллажи и белые простынки.Но то ли огонь был не слишком огненный, то ли дракон был слишком молодым, но острые колючие мурашки всё кололи и кололи спину снизу вверх, не отступая, не теряя ни злости, ни остроты. Мы ещё раз обошли все комнатки и большой зал, подробнее изучая помещения. Но везде было одно и тоже — стены, большой зал в два окна, маленькие комнатки вовсе без окон, стеллаж, холод, острые злые колючки по спине и подступающая уже и ко мне дрожь.Глава 2. О бесстрашных драконьих зельях и не выработанной за годы службы привычке закусыватьВечер неуклонно клонился к закату. И за окошками, за двумя узеньким окошками с частым переплётом, всё отчётливее проступали черные контуры деревьев, а небо над ними из тускло-вечернего всё больше становилось багрово-красным. Этот красный свет был каким-то зловещим, угнетающим, усиливающим дрожь. Наши с напарником выжидающие взгляды встретились.— Ещё! — припечатал он решительно и двинул серебряный стакан по столешнице. Вздрогнул.Я согласился и плеснул в оба стакана. Мы залпом опрокинули в себя содержимое и хором крякнули в кулак, как залихватские пропойцы. — Может пройдёмся ещё? Осмотрим?Мы по новой прошлись. Осмотрели. Самым приятным в окружающем пространстве была сторожка. Она, такая миленькая, уютная, виднелась из узкого окошка двери, которую мы так и не заперли за сторожем. Но и выйти за эту дверь мы не могли — служебный долг был сильнее остреньких колючих мурашек, что шевелили наши с напарником волосы. Да, тёмная магия некромантов это вам не магия светлых эльфов, это жуткая вещь!Мы вздохнули — Колиэль первый, а я подхватил, и мы повернулись спиной к сторожке. Предательница! И близко к ней не подойдём, тем более, что и не получится.Вернулись в «приятный холодок» большого, но такого неуютного зала. Напарник, проходя мимо стеллажа, от нечего делать заглянул под одну из простыней. Резко отдёрнул руку, побледнел и шарахнулся в сторону. Благородная бледность его типично эльфийского лица спорила своей белизной с белизной его типично эльфийских волос, это было заметно даже в сгущающихся сумерках.И я пришел на выручку Колиэлю. Ведь, если верить словам сторожа, то Драконий Огонь не только согревает. Он и от страхов лечит. Это сейчас было необходимо. По крайней мере моему напарнику — он вздрагивал, не переставая. И я опять налил Огня в наши стаканчики. Дымок над стаканами в неполной темноте светился сильнее, и наши с напарником задумчивые взгляды встретились.И мы синхронно, одним движением, нырнули в каморку без окон, в которой хранились реактивы и лабораторная посуда. каморка была хороша уже тем, что была подальше от внушающего жуть стеллажа. Было тесно и совсем темно, но Драконий Огонь тускло подсвечивал нам из бутылки, а белые простынки были далеко — там, за дверью, и острые злые колючки на спине стали не такими злыми и не такими колючими. Можно было выдохнуть.Мы вкатили ещё по одному серебряному стаканчику огня в свои вены. Опять внимательно всмотрелись друг в друга.— Нет, — выдохнул напарник, — не пробирает.— Да, — так понятное озвучил в голос я, попутно размышляя над тем, какого, не в морге было бы сказано, самого низшего демона Драконий Огонь никак не хочет дракониться по нашенских эльфийских венах. — не пробирает.— Как думаешь, отпустят отпуск догулять? — хмуро поинтересовался напарник.— Нет, — согласился я. — Не отпустят. Те двое непонятно где, Шерлокаэль с двойней нянчится, а Балдалиэль на особом задании.— Да, — согласился напарник и задумчиво произнёс. — А жаль! Я такую цыпочку подцепил вчера!...— Да ну? А я только сегодня. У тебя эльфийка?Напарник пожал плечом и надменно улыбнулся.— А то! Светлая. А у тебя кто?В его голосе послышалась тревога, и я глянул презрительно.— Обижа-а-ешь! — заверил, очень стараясь чтоб звучало правдоподобно, тоскливо вспоминая шикарную златокудрую дриаду у стойки бара. — Конечно эльфийка!Напарник был хмурым, и взгляд исподлобья мог прожечь насквозь. Мог бы. Но Драконий огонь не грел, не горел сам и не давал прожечь кого бы то ни было.Колиэль вздрагивал теперь куда реже, но хмурость никуда не ушла. И я его понимал. Подцепил цыпочку, и тут — бах! выдёргивают из отпуска. Мне было жаль напарника — у него не складывалось с эльфийками. Это мне везло — мои цыпочки всегда были молодыми, весёлыми и ласковыми, а Колиэлю уже которое столетие попадались замужние и ужасно нудные, все чувства которых сводились к требованиям посодействовать с разводом. — Может, споём? — предложил я, невольно приглушая голос: не хотелось выпустить эхо в большой зал. Ну, тот, со стеллажом и отнюдь не оптимистичными белыми простынками.— Давай, — согласился мой напарник, — но может попозже? Уж очень дракон молодой был. Не поётся.— Атмосфера не располагает, — согласился я. И отчего-то тяжело вздохнул.Мы ещё поболтали, и ещё. Драконий Огонь разгонял мурашки и холод совсем ненадолго, и мы то и дело подливали в свои серебряные стаканчики, но всё никак не могли согреться. Пробовали поспать по очереди. Но в большом зале, рядом со стеллажом, спать было неуютно, а в маленькой каморке не было места вытянуться. Спать сидя не получалось.Так мы и молчали, пялясь в темноту, едва разбавляемую мутной подсветкой Драконьего Огня. А его в фигурной бутыли становилось всё меньше. Говорить не хотелось, мы изредка перекидывались парой ничего не значащих слов, чтобы снова замолчать, уставится в темноту и пересчитывать новые волны злых колючих мурашек.Дело было заполночь, и была надежда, что утро где-то неподалёку, ну или хотя бы приближается.— Может, анекдот расскажешь? — предложил напарник. Было слышно, как его слегка поблескивающие в темноте зубы постукивают.— Может и расскажу, — не отказался я хотя и хотелось, — только попозже. Холодно, язык еле ворочается.— Мы с тобой и заснём так, напарник, — наставительно отбил чечётку зубами Колиэль. — Нужно каким-то делом заняться. Отвлечься, — мелькнули в темноте его светлые волосы. Мне тоже хотелось обернуться и проверить — точно ли никого нет за спиной? Но я усилием воли сдержался, ведь у меня за спиной была стена. Должна была быть. Была, когда я усаживался на эту жесткую лавку, к которой мой благородный эльфийский зад совершенно не был приспособлен.— Скоро утро, друг, — сказал я, не менее звонко постукивая зубами.Он вздохнул, хотя больше было похоже будто передёрнулся.— С-скоро... — проскрежетал он и мы синхронно кинули свои ясные, но сейчас очень сильно тоскливые, эльфийские взоры на бутылку — Драконьего Огня оставалось совсем на донышке. Печаль. И вдруг…— Чш-ш-ш, — призвав к тишине, поднял тонкий, почти невидимый в темноте палец Колиэль. Я тоже услышал тихое отдалённое шуршание. Мы бесшумно поднялись с неудобных лавок и прокрались в большой зал со стеллажами и кое-кем, накрытым простынками. Шум, вернее тихое шуршание, был слышен с той стороны окна: что-то тихо царапало по стеклу. Настолько тихо, что только наши типично эльфийские остроконечные уши и могли бы услышать этот звук.Мы так же тихо и медленно прокрались по стеночкам к окну и замерли с двух сторон, приготовив пистолеты. Нижняя рама окна дернулась, а затем меделенно-медленно поползла вверх. Каждое мгновение тянулось, словно вечность. Мы с Колиэлем пережили уже несколько таких вечностей, пока наконец чьи-то руки не ухватились за подоконник, а с той стороны открытого окна не послышалось старательное сопение и тихое царапанье мягкой обуви по стене. Чья-то лохматая голова высунулась в комнату, послышался тяжёлый выдох тяжко трудившегося существа, рывок, и само существо перекинуло ногу в зал, сюда, к нам, где были зловещий стеллаж с телами, прикрытыми простынками. — Стоять! Руки за голову! — гаркнули мы хором, и ночной гость рухнул на пол без чувств — голова с характерным гулким звуком