– Да все те же. – Джеррико потер лицо, зажмурив глаза
– Те же?
– Ничего не меняется, – заметил капитан, откинувшись в кресле. Застиранная фланелевая рубашка плотно обтянула широкие плечи. Харс почесал ежик русых волос и лениво добавил: – Директория Земли ищет убийцу диктатора Рети, а твои соотечественники – сбежавшую кьоце.
Мэвис инстинктивно вскинула брови. Такие разговоры для нее всегда заканчивались слезами. Жертвами одной только особи кьоце, жабы-каннибала с Мари-Кюри, становились десятки кольеров в год. И, как помнил Джеррико, пострадали даже несколько родственников Мэвис. Прожорливые твари тоже рядились в стандартные оболочки, и опознать их сразу было трудно, а потом уже поздно.
– Как, по-твоему, их найдут? – выдохнула она.
– Убийцу Рети, наверное, нет, – устало проговорил Джеррико. –После побега прошло время. Наверняка он уже изменил внешность, отпечатки пальцев и радужку глазного яблока. На Тау Кита много умельцев. И, конечно, справил себе новые документы.
– И внешность?
– Внешность можно сильно не менять, – отмахнулся капитан. – Тут главное – физиологические показатели.
– А кьоце?
– Боишься, что она тебя съест? – Джеррико рассмеялся и пощелкал зубами. – Мэвис! Клац-клац!
Хозяйка посмотрела на него строго, сдвинув брови. Такой учительский взгляд явно не вязался с оболочкой томной голубоглазой блондинки.
– Не бойся, леди, поймают вашу страшную жабу. Долго она не сможет прятаться. Хотя, съедая мозг, кьоце приобретает воспоминания жертвы. Но бесконечно это продолжаться не может. Где-то проколется. Всего не предусмотришь.
Мэвис передернула плечами, как будто стряхнула с себя глупое беспокойство.
– Мне это неинтересно. К нам на корабль она точно не проберется, – уверенно заявила она.
– А вдруг кьоце уже на «Галатее»? – пошутил капитан. – Может, это Каролина? Она последней взошла на борт.
– Ерунда! Но ты, вероятно, все слышал, Джеррико?– спросила она прямо.
– Да, и меня чуть не стошнило, – поморщился он.
– Зачем тогда подслушивал?– требовательно воскликнула хозяйка.
– Не мели чушь, Мэв. Я слышал, а не подслушивал! Шел к тебе обговорить закупки на Ромнессе.
– Мы уже утвердили список!
– Нам потребуется еще туррито.
– Зачем? – Мэвис поморщилась. – Я не очень люблю паштет из жуков-камнеедов. А ты и подавно не ешь пищу кольеров. Разве что Каролина любит... Но когда тебя интересовали ее вкусы? Так зачем тебе туррито?
– Это прекрасная замазка. Держит лучше любой смолы, а стоит дешево. Никто, кроме твоих сородичей, не ест эту гадость. Если свежим туррито замазать трещины или сколы, которых полно на «Галатее», то когда засохнет, отодрать будет невозможно. Хватается намертво, превращается в камень.
– Не смеши меня! – Мэвис расхохоталась, отмахнувшись от капитана маленькой ладошкой. Тонкие плечики затряслись от смеха.
– Я серьезно, Мэв. Посмотри, как я зашпаклевал обода иллюминаторов. Теперь держатся, как новенькие. А раньше отходили от акрилового стекла, палец можно было просунуть. Я все боялся разгерметизации. А глянь, как здорово получилось!
– Вставать неохота, – буркнула Мэвис. Она вытянула руку вперед, пытаясь достать пальцами до рамы иллюминатора и самой убедиться, что та держится крепко. Длины руки явно не хватало. Человеческой руки. И, словно забыв об общепланетарном стандарте, Мэвис потянулась вперед, из ладони показалась гибкая конечность, которая увеличивалась все дальше и дальше, пока не достигла прозрачного носа корабля. Потом появились толстые розовые «пальцы», все восемь штук. Они быстро пробежались вдоль обода, попытались залезть в стык между внутренней панелью и металлическим каркасом. Не получилось.
Тогда она вытянула шею, чтобы лучше разглядеть законопаченные стыки, и тянула ее до тех пор, пока не смогла в упор разглядеть каркас стекла и толстый слой замазки под ним.