– Может, зря ты так? – спросила Александра, когда за посетителями закрылась дверь. – Продал бы, а?
– Художника обидеть может каждый, художник все стерпит,– сказал Сергей, притягивая к себе «жену». – Кроме одного, – когда обижают его музу!
– Ну и когда животных обижают, – добавил он.
– Ага, Вальтера обидишь, мало не покажется, – усмехнулась Александра.– И арованам все равно, в каком аквариуме тусить.
– Много ты понимаешь, – хмыкнул Сергей, улыбаясь. От сурового и мрачного мужика не осталось и следа. Во взгляде полыхал огонь, как у влюбленного мальчишки.
Он обнял Александру и потянулся к краю свитера, ловко просовывая внутрь руки, жадно шаря по спине, по плечам. Потом прошелся языком от уха до ключицы, оставляя на Сашкиной коже влажный и горячий след. Руки жадно заскользили дальше, одновременно прижимая к себе любимую женщину и приглашая к танцу. Самому древнему и изысканному. Танцу вечной любви. Сашкины руки пробрались Сергею под рубашку и начали неторопливо кружить по спине и плечам, чуть касаясь тела кончиками пальцев, призывая не останавливаться ни на минуту. Потом внезапно вынырнули наверх, чтобы быстрыми движениями начать расстегивать пуговицы на рубашке, но, так и не закончив и половины, потянулись к джинсам.
Сергей тихонечко рассмеялся.
– Моя нетерпеливая девочка, – хрипло прошептал он и одним движением стянул с нее штаны на резинке. И отбросил их в сторону. Следом полетел свитер.
– Вальтер, выйди, пожалуйста, – попросила Александра, когда ловкие руки Рубакина расстегнули лифчик и легли ей на грудь.
Пес счел происходящее совершенно не интересным и лениво направился на кухню, всем своим видом показывая недовольство поведением хозяев квартиры.
«Ну как дети малые. Лишь бы им обниматься и тискаться. А мне уже и за кошкой сбегать нельзя», – подумал Вальтер, удалившись.
– Я больше не могу! – взмолился Сергей и, не выпуская Сашку из рук, бережно опустился на диван.
– Я тоже не могу, – прошептала она, сильнее прижимаясь к нему.
Он завел ей руки за голову, переплетая пальцы. Свои, ее. Навис над нею как тень. Жар, сплошной жар и несравнимое ни с чем чувство обладания. И такое же сильное желание отдавать. Всего себя. Ей. Одной. Ушли на второй план, а потом и вовсе забылись незадачливые визитеры. Где-то звонил, надрывался его сотовый. Бог с ним. Может Вальтер ответить, если захочет.
Сашка почувствовала, как страстное желание чувствовать любимого каждой клеточкой сменилось фейерверком и бабочками, порхающими время от времени в животе каждой женщины, стоит их только раздразнить. Она лежала, уткнувшись в плечо Сергея, еще слабо соображая, пытаясь отдышаться.
– Давай поженимся, Санечка? – нежно прошептал Рубакин ей на ухо, когда дыхание у обоих выровнялось, и дикий заряд страсти сменился ленивой нежностью.
– Что? – переспросила Александра, решив, что ослышалась.
– За-муж! – громко и по складам сказал Рубакин, словно она была глухой или умственно отсталой. – Ты выйдешь за меня?
– Надо подумать, – деланно равнодушно сказала Сашка. – Дай мне время.
– Мы вместе уже четыре года и семь месяцев, – прорычал Сергей, наваливаясь сверху и прижимая ее спиной к подушкам дивана. – Какого… времени тебе еще нужно? И что тебе думать, а?
– Нууу, не знаю,– протянула Александра, выводя пальчиком узоры на плечах любимого. – Ты же думал. Теперь я буду. Может, месяц, два или полгода. А ты пока кольцо купишь.
– Ничего я покупать не буду, – упрямо сказал он, насупившись.
Сергей отстранился и, пошарив в кармане джинсов, которые он даже не удосужился полностью снять, выудил что-то.