– Не кто-то, а я, – нехотя сказал отец, внимательно разглядывая дно чашки, словно собирался погадать на пакетике с чаем.
– Ты? А тебе это зачем нужно было? – Изумился Юра.
– Вот, я удивляюсь, Лена, – обратился Брун-старший к невестке. – Вроде, известный хирург из моего сынка получился. Доктор наук, профессор. А до девяти считать не умеет!
Лена с любопытством глянула на свекра. Юра молчал, ожидая продолжения.
– За рулем была твоя мать. Витька поссорился с Оксаной и ночевал у нас. И рано утром повез Любу в аэропорт. Где-то по дороге она попросила порулить. Витя дал. Из леса выскочила лиса. Люба испугалась и не справилась с управлением. У самой ни царапины, а Виктор погиб на месте. Трагическая случайность. Из милиции она мне позвонила в больницу. Я поехал ее выручать, чтобы мой единственный ребенок в тюрьме не родился. А дед твой узнал какую-то усеченную версию и все понял неправильно. Они с бабушкой знали только о беременности Оксаны. Решили, что за рулем была она.
– Поэтому мама такую жизнь и вела. Секс, наркотики и рок-н-ролл... – Сказал Юра, усмехнувшись невесело.
– Да, из-за этого с катушек слетела, – печально подтвердил отец, и будто что-то вспомнив, спросил:
– А ты опять с попутчиками ездишь, сынок?
– Это только чтоб сэкономить, пап! – Небрежно бросил Юра, прекрасно понимая, что сейчас его выведут на чистую воду.
– Ну, да, конечно! – Усмехнулся отец и демонстративно обвел глазами огромную кухню, набитую чудесными приспособлениями и всякой дорогой утварью, потом перевел взгляд на террасу и сад с ландшафтным дизайном. – Если экономить, то только на бензине... И давно это началось?
– Месяц назад, – повинился Юра.
– Монофобия, – повторил старый диагноз отец и махнул рукой. – Пройдет со временем.
Самый лучший оберег
– Давай, придумай что-нибудь! – Леха потянулся на лежаке и с тоской посмотрел на Средиземное море.
– Что именно? – спросила Лариса, не подняв головы и не отрываясь от текста.
– Ну-у-у, давай еще поедем по острову покатаемся! Так, чтобы на целый день! Достопримечательности разные посмотрим! Надоело торчать на пляже.
Лариса отложила планшет и посмотрела вокруг.
Средиземное море ласково плескалось в паре метров от ее ног. Золотой песок хранил еще тепло заходящего солнца. Вдалеке, чуть ли не у самого горизонта, плыли белые круизные лайнеры, паромы, парочка яхт шла своим курсом неподалеку от берега. Одна под парусом, другая – ультрасовременный болид, отливающий черной полированной поверхностью.
Она еще раз обвела взглядом пляж, голубую гладь моря. И поняла, что муж прав. Надоело! Но тут главное – не спугнуть удачу.
– А мы все уже посмотрели на Родосе, – негромко заметила она и сделала вид, что вернулась к чтению.
– Точно все, Ляля? – переспросил муж, явно чувствуя подвох. – И ничего не осталось?
– Камирос, только, где античный водопровод, – равнодушно сказала жена, пожав плечами. – Но ты же не любишь развалины. Сам ворчал вчера, что там смотреть нечего. И поездка займет часа три от силы. Это тут, недалеко.
– А поехали, что ли! Все-таки, водопровод шестого века до нашей эры. Интересно же! И тебе нравятся раскопки всякие. А оттуда на Прасониси заедем, с виндсерфом покатаемся! – Леха был готов провести весь день за рулем, только бы не торчать на пляже.
Лариску интересовал античный город. И муж уже строил планы. Она посмотрела на его вдруг засветившиеся азартом глаза и поняла, что пора соглашаться.
– Только ехать нужно не вдоль побережья, там, кажется, прямая дорога есть.
– Сейчас посмотрим!
Леха потянулся к пляжной сумке и извлек помятую карту, которую выдали в первый день в отеле.
– Смотри, вот она, – он ткнул пальцем в изображение острова, так похожее на дельфина. Античный город Камирос был на голове «дельфина», а рай виндсерфинга, Прасониси, около хвоста.
– От Камироса едем вглубь острова, около Ларгоса выедем к Средиземному морю, а там уже и до Прасониси рукой подать.
Следующим утром разбитной турок, занимающийся прокатом авто в отеле, подогнал на стоянку машину, пожал руку Лехе, как старому знакомому, и строго настрого велел не съезжать с дороги, объяснив, что на грунтовке страховка не действует. Леха уверенно вырулил на трассу, тянущуюся вдоль Эгейского моря. Темно-голубого, с белыми барашками волн. На этой стороне острова всегда ветер, а со стороны Средиземного – гладь. Здесь сосны с ярко-зеленой хвоей, а с той стороны – выжженная земля и рукотворные сады.