Отец спускался по пологому склону с южной стороны острова. Его путь пролегал между высокими валунами, поросшими мохнатым лишайником, и с каждым шагом он всё глубже погружался во мглу. Вот уже его ноги скрылись из виду. Это зрелище каждый раз вызывало тревогу, хотя Ро сопровождала отца уже множество раз и должна была привыкнуть. Она взяла конец сигнальной веревки в руку и стиснула его в ладоне. Это успокаивало. Надо лишь потянуть, и отец "услышит" её. Он отошёл ещё дальше, и туман полностью скрыл его из виду. Теперь, на ближайшие часы, она - главная на этом участке земли.
Нести дозор - это только кажется простым занятием. Далеко не каждому под силу на протяжении нескольких часов внимательно следить за небольшим участком мглы. Уже спустя дюжину минут это зрелище убаюкивает. Изменчивая мгла переливается и клубится, будто стараясь увлечь и увести взгляд в сторону. Ро наметила несколько точек, за которыми она будет наблюдать. Одна из них - ветви указанного отцом дерева. Другая - три шеста, чуть правее этого дерева, в этом месте отец должен повесить дыхательные трубки, чтобы освободить себе руки для работы. И ещё небольшая прогалина, в которой земля возвышалась достаточно высоко, чтобы можно было видеть очертания поверхности, поросшей кустарником.
Долго ждать не пришлось. Сначала Ро заметила слабое покачивание одного из шестов, что означало, что отец уже достиг указанной точки. А вскоре послышался первый удар топора. Звук был приглушенным, но четким. Теперь надо только ждать. Если дерево большое, весь день уйдёт только на то, чтобы свалить его. Ро представила себе высокую кучу дров, которая получится из него. Древесина, которую добывал отец, была настоящим сокровищем. Она служила и как топливо для очага, и годилась для изготовления мебели и рукояток для инструментов. А из свежей древесины можно было извлечь немного бурого масла. Если бы такое дерево добыли деревенские лесорубы, они заломили бы огромную цену. Но отец никогда не жадничал при обмене дров. Он соглашался почти на любую цену, которой хватало на то, чтобы прокормить их с Ро. Сельчане понимали, что это не честно, но в его защиту никто не выступал, да и сам он негодования не проявлял. Однажды, когда отец поменял большую вязанку дров на крохотную миску пшеницы, Ро спросила его:
— Пап, а ведь ты можешь попросить больше еды в обмен на дрова?
— Да, милая, могу, но делать этого не буду. Я прожил в деревне уже много лет, но для них я по прежнему чужак. К тому же я из ходоков, а значит по их мнению я дармоед, не способный прокормить даже себя самого. Если я запрошу справедливую цену, чтобы получать больше еды или более просторную комнату в общинном доме, они возненавидят меня ещё сильнее, — отец произнёс это без злобы, он давно примирился с этой мыслью.
— Ты повзрослеешь и сможешь лучше понять этих людей.
Ро сомневалась, что с возрастом её отношение изменится, ей не нравилось, как сельчане обращались с отцом. Ей вообще было непонятно, как они живут, чего хотят и о чем мечтают. Казалось, для них каждый день был просто борьбой за сытый желудок. Они не говорили о других деревнях, старались избегать любых разговоров про мглу, как должно принимали голодные смерти после зимы. Все они смирились и прятали свою трусость за холодным безразличиям к чужим бедам.
Краем глаза Ро заметила какое-то движение на прогалине. Что это было? Ро немного натянула веревку, но сигнал подавать пока не решилась. Она пристально уставилась на небольшой участок земли, окруженный дымкой. Ничего не происходит. Кустарник недвижим, значит, ничего крупного не проскочило мимо. Показалось? С мглой такое иногда происходит, легкий ветерок может привести в движение застоявшийся туман, тогда он распадается на пряди, закручивается, стараясь вновь занять всё доступное пространство. Если в этот момент не смотреть прямо в это место, то почудится, будто там передвигается что-то живое. Ро перевела взгляд на тень от гнилой сосны. Пока она прошла только полпути к кругу камней, которые отец выложил как ориентир. Нет, без уверенности подавать сигнал глупо. Ещё пару минут Ро следила за прогалиной, затем осмотрела горизонт. Небо чистое, облаков нет.