НА РАБОТЕ
Прохаживаюсь по магазину, подхожу к чулочному отделу, вижу — шнурки висят. По совести сказать, не больно нужны они мне, шнурки эти самые, но раз зашла в магазин, купить уж чего-нибудь надо, верно?
— Подайте, — говорю, — шнурки.
А тут брюнетка подбегает:
— Женщина, пропустите меня, пожалуйста, я на работе…
В очереди зашумели:
— Не ты одна здесь такая!
А я сказала:
— Пускай берёт. — И пропустила вперёд себя.
Из магазина шла мимо кино. Дай, думаю, билет возьму, на вечер. Не то что боевик особенный, но то уж хорошо, что одна серия. Только деньги в окошко протянула, брюнетка тут как тут!
— Женщина, разрешите мне, я на работе…
Задние, конечно, опять: «Не ты одна здесь такая!», да не в том дело, а только поняла я: работа — так, чистая выдумка, спекулирует, что все уважают работающих. И говорю:
— Нет уж, голубушка, за шнурками пропустила, а больше номер не пройдёт.
— Не верите, что я на работе?
— Не верю.
И не пропустила.
Потом я цветы в киоске покупала, из пенопласта, сувенирные. И опять брюнетка без очереди просится! Ну, думаю, ладно, времени не пожалею, а тебя так пристыжу, на всю жизнь запомнишь, каково людей в обман вводить!
И пошла за ней!
Водила она меня, водила… Где только ни побывали! А знакомых у ней, знакомых! И с каждым по полчаса рассуждает, и всё по пустякам, слушать тошно.
Я уж ног под собой не чуяла, когда она в переулок завернула, а там на доме вывеска «Топконтора». Нырнула в дверь, я — за ней.
Прошла она к столу, бумагами заваленному, села, соседке, за другим столом, говорит:
— Теперь ты иди, а я посижу.
И так мне стыдно сделалось, так стыдно! Человек, вправду, на работе, а я не поверила!
Но особенно в чувства ударяться некогда было, в свое учреждение побежала: рабочий-то день кончался…
ЗОЛОТАЯ ЛИХОРАДКА
Лихорадка началась в конце старого года. Она охватила всех, от мала до велика, от уборщицы до директора.
Выдираемые из столов бумаги подбитыми птицами реяли в воздухе. Книги и папки глухо ударялись о паркет пола. Вешалки молниеносно освобождались от пальто, шляп, авосек и судков. Картины оставляли траурные пятна.
Весь инвентарь изгонялся вон. Чтоб ни духу, ни следа.
К зданию одна за другой подкатывали машины со свежезакупленной мебелью.
И вот сомкнутыми рядами встал новый, умноженный в числе инвентарь. Диваны сказочной расцветки сулили отдохновение в процессе труда. Керамические изделия увенчали шкафы и сейфы. Баснословно оцененные пейзажи повисли на всех четырех стенах. Пианино в чехле будило смутные музыкальные иллюзии. Трюмо-трельяж отражало оттенки чувств в момент борьбы за госкопейку.
Но тут появился главбух…
— Это что же такое?! — Он яростно давил себе виски. — Просчитались! Израсходовали не все отпущенные средства! Реализовать или спишут!
— По торговым точкам! — кликнул клич директор. — Брать все! Гинекологические кресла! Пилюли от ожирения! Рыболовные снасти! Киноюпитеры! Детективные романы!
И устремился в кабинет: составлять заявку на оборудование учреждения в новом финансовом году.
ЛОГИКА
Как-то попалась мне книжонка под названием «Логика». Прочитал. Ничего, полезная штука, может пригодиться в жизни.
Недавно я устроился на винодельческий завод на малоприметную должность.
Через сколько-то дней приходит управдом. Я радостно встретил его. А он глянул вниз и вбок и уронил: «Вы, я слышал, устроились на винзавод? У меня на днях день рождения». Когда он ушёл, я расшифровал взгляд и фразу и получилось: бутылочка вина. Я обратился к логике: одна звезда по сравнению с космосом — ничто, капля в море. Одна бутылочка вина по сравнению с продукцией завода — тоже ничто, капля в море.
Управдом получил бутылочку вина.
Потом пришёл мой друг Карпуша Чернов. Вбежал, обнял, обрадовал, что жена любит вино той марки, которую вырабатывает наш завод.
Я опять обратился к логике: стоит ли из-за бутылочки вина терять друга, работающего на мясокомбинате?
Карпушина жена долго жала мне руку левой рукой. В правой она держала бутылку.
Потом кто-то из знакомых захотел порадовать своих периферийных родственников винным подарком.
Опять я обратился к логике: если можно помочь человеку, почему не помочь?
Потом… Однако не буду утомлять вас однообразием своих рассуждений и действий. Кончилось тем, что на заводе узнали, подняли шум, пошли разговоры, чуть не собрания. Договорились до того, что если каждый будет брать по бутылочке, то это выльется в центнеры и даже тонны.