МАННАЯ КАША
Получив зарплату, я собрался в ресторан, но меня окликнула Марья Петровна.
— Захар Захарыч! Вы знаете Анечку из расчетного стола?
— Кажется, знаю, — ответил я. — Маленькая, черненькая.
— Да, да. Она выходит замуж!
— На здоровье! — искренне пожелал я.
— Так мы, знаете, собираем, вот список… Только, пожалуйста, не скупитесь, мужчина должен быть щедрым. — Она обворожительно улыбнулась.
Я отдал некую сумму и расписался.
У двери в вестибюль меня властно взяли за локоть. Это была Ираида Нестеровна.
— Захар Захарыч, у Ивана Савельича родился ребенок!
— Очень рад, — улыбнулся я.
— Мы решили собрать… В общем, распишитесь, вот здесь.
Я внес некую сумму и расписался.
Тут на мое плечо опустилась тяжелая мужская рука. Это был завхоз.
— У Макара Степаныча скончалась троюродная тетка, — вздохнул он. — Вот, списочек…
Я внес посильную лепту и шмыгнул на улицу.
— Захар Захарыч! Чуть не упустил! — Прямо на меня мчался Николай Николаевич. — Игорь Абрамович именинник! Вот, списочек… — Он вытащил из портфеля полватмана.
Игорь Абрамович был главой нашего учреждения. Я расписался на скользкой поверхности ватмана.
С витрины столовой улыбался карапуз, поглощавший манную кашу. Сегодня у нас с ним было одинаковое меню.
И ДНО, И ПОКРЫШКА
Шумело веселое лето, зацветали розы в саду…
Квартиросъемщица Федосья Ивановна проснулась в своей сверкающей после капитального ремонта комнате от того, что холодная капля шлёпнулась о лоб.
Федосья Ивановна вскочила с постели. На дворе шёл звонкий дождь, в лужах лопались радужные пузыри.
Федосья Ивановна побежала в домоуправление.
— Что случилось? — спросил управдом, похожий на академика в отставке.
— Людям ремонтируют, а мне дырья понасаживали!
— Какие дырья, что за дырья?
— В крыше дырья, текёт, проклятая!
Академическую солидность как рукой сняло. Теперь это был разгневанный воитель.
— Халтурщики! Я с них потребую! Лиза! — крикнул он машинистке. — Оставьте всё и печатайте протест «Ремстройконторе» с требованием срочно ликвидировать последствия ремонта! Слово ремонт возьмите в кавычки. А вас, гражданка, известим письменно.
— Так текёт же…
— Но вы же видите — я занимаюсь вашим вопросом.
Федосья Ивановна покинула контору.
Получив послание домоуправления, начальник «Ремстройконторы» тоже разгневался:
— Ишь, хитрецы! Сто раз один и тот же объект ремонтировать?! Нет, голубчики, номер не пройдет! Муся! — крикнул он машинистке. — Оставьте всё и пишите этим умникам: видели очи, что принимали! А мы свои функции завершили!
Получив ответ «Ремстройконторы», управдом вскипел пуще прежнего…
Однажды Федосья Ивановна снова пришла в домоуправление.
— Текёт, — пожаловалась она.
— Идите-ка сюда. — Управдом извлек из ящика и раскрыл папку. — Все по вашему вопросу.
У Федосьи Ивановны зарябило в глазах: бумаг было много.
— А вы: «текёт»! До чего ж неблагодарный народ!
Отшумело веселое лето, зацвели хризантемы в саду… На дворе шел звонкий ливень, в лужах лопались радужные пузыри. Но с потолка у Федосьи Ивановны не падала капель.
Донышко консервной банки, прибитое к крыше соседским мальчишкой, с лихвой закрыло спорное отверстие.
ПЕРЕПУТАЛ
— Здравствуйте, куда это вы мчитесь? И вообще, чем расстроены?
— Расстроен! Слишком мягко сказано!
— Но в чём дело? Если, конечно, не секрет…
— Секрет? Наоборот! Я хотел бы, чтобы все знали! Нет, вы подумайте, что они сделали! Произвели капитальный ремонт моей квартиры.
— Поздравляю.
— Знаете, как я теперь дверь открываю? Верёвкой! Привязал и — на себя. «Эй, дубинушка, ухнем!» А снаружи — удар по воротам противника! А форточку открыть — на два пальца поднять, закрыть — на два пальца опустить! Верёвку на себя… удар по воротам противника… на два пальца поднять… на два опустить… верёвку на себя…
— Извините, дорогой, вы всё перепутали.
— Перепутал? Как — перепутал, что — перепутал?
— Всё перепутали. Верёвкой закрывается не дверь, а форточка, а поднять на два пальца надо дверь.
— А вы… откуда знаете?
— Так я же ваш дом принимал после капитального ремонта.
РАЗРЕШИТЕ ПОБЕСПОКОИТЬ
Гостиница блистала новизной. И внутри всё было прекрасно: комната, ванная и прочее.