Это связанно не только с понятием того, что перед вами Ваш правитель и создатель, это еще и просто непросто дикий страх. Если бы я появился в простом обличие, меня могли и не признать.
Тридцать пять тысяч стояло и у моих ног. Да это все что осталось от популяции, но не все было потеряно. Они внимательно слушали мой голос, который был подобен раскатам грома. Я и сейчас отчетливо помню каждое слово, которое я произносил:
«Дети мои! Вы забыли, как любили! В ваших душах только грязь! Я хотел мира и добра, а сейчас вижу только яростные глаза. Скажите мне, что не так? Под вами почва и вода, вас греет солнце, дует ветер, чем жизнь вам эта противна? Вы не можете понять, что уничтожите скоро сами себя. Взгляните друг на друга! Что вы делаете? Мстите за умершего родственника, но ведь вы сами родственники, все вы одна семья! Вы убиваете своих братьев и сестре, где в ваших душах сострадание друг к другу?!».
А потом они все обнялись. Я почувствовал любовь, которая вспыхнула в их сердцах. И тогда я решил остаться.
Я уменьшил свой облик. Теперь я был чуть выше простого человека. Первые два поколения жили в добре и любви. На тот момент я позабыл, что такое убийство, кража, недовольство.
Но люди на то и люди, чтобы уничтожать друг друга. За эти двести пятьдесят лет количество население возросло втрое. И оказалось, что им тесно, а заниматься наукой и философией не так интересно, как убивать.
Снова начались перебранки, а я был во плоти и не мог быстро передвигаться. Конечно, в места, куда я успевал, все прекращалось, но успеть везде я не мог.
Я больше не мог вернуться наверх, теперь мое место было здесь. Я написал для них книги и дал указания. Были открыты тюрьмы, тех, кто воровал и убивал, держали в этих камерах. А сам я ушел. Я направился в горы, на самый вверх. Мне нужно было подумать, я устал.
Так прожило еще одно поколение. Я иногда смотрел на них со своей горы. Душа успокаивалась, когда я понимал, что никаких войн нет. Тогда я понял, что от насилия не избавиться, но пусть оно будет под моим контролем.
Тем временем я думал. Зачем они живут? Как прогорает их жизнь, подобно фитилю свечи, что в итоге погаснет и его уже не вернуть обратно. Ведь смысл жизни заключается в том, чтобы донести любовь до других. Вокруг должно быть только счастье.
А потом меня попытались вернуть. Прошло четыреста лет, как я пребывал на земле. Вымерли те, кто видел меня, остальным оставалось жить по моим канонам.
Но остались и истории о том, что на самой высокой горе живет их Создатель. Я не спускался, не по причине того, что мне надоело править людьми. Причина была в другом. Человек сам вершит свою судьбу, а я только зритель и могу лишь направить на путь истинный.
Всё-таки они смогли меня найти. Еще одна вещь, которая меня поражала в людях, это настырность. Две тысячи храмовых служителей стояли у горы и взывали ко мне. Я появился. Они ожидали увидеть меня, но все же их поразил тот, кто стоял перед ними. Я улыбнулся. Мне всегда нравилось видеть, как исчезают их заблуждения.
Теперь меня навещали часто. Просили советов, как им жить дальше. Спрашивали в чем смысл жизни, просили помочь. Все шло наперекосяк. Мне рассказывали, о убийствах, насилие, воровстве. Многие приходили искупить свою вену. Начали приносить дары, которые мне совершенно былине нужны.
Я снова ушел, мои последние слова были таковы: «Вы не мои куклы, а я не ваш кукловод. Я создал для вас жизнь, так живите, как считаете нужным. В помощь вам мои законы и каноны».
Не все поняли моих слов, не все их услышали. Пошли сплетни, которые доходили совсем по-иному. В конце концов до верхушки моего царства дошло, что я недоволен ими. Поэтому покидаю своих детей. Те, с кем я разговаривал лично, вспомнили мои слова о насилии, которое я презирал. Они решили просить прощения.
У горы собирались люди, они молили меня вернуться. Зачем? Спрашивал я у себя. Они думают, что я их проклял? В тот момент моим ушам было не известно, что замышляли правители, ведь я был во плоти и мои способности уменьшились.
Конец.
В городе активно развивалась преступность, пусть за это вор, убийца или хулиган и сидел в темнице. Казни и издевательства были запрещены. И тогда моим детям взбрело в голову, что мне нужны дары. Самое дорогое, что было у них – это их жизни. В один темный вечер они зажгли огонь, а вокруг оставили горячие угли.