На несколько секунд Редклифф замолчал, словно переводя дух после такой тирады. Он внимательно оглядел всех присутствующих, словно кого-то искал среди них.
— Хотел бы теперь поговорить о совсем неприятных вещах. Последнее время до меня стали доходить слухи о том, что кто-то в организации считает, будто бы «Имир» совершает какие-то противоправные действия против людей, против сотрудников и особенно против бывших сотрудников. Словно мы, как какие-то тираны и злодеи, увольняем неугодных нам, а потом по нашей же инициативе эти люди бесследно пропадают. На мой взгляд такие домыслы буквально дискредитируют все наши десятилетия борьбы с преступностью и защитой граждан. Да, в нашем уставе даже прописано, что руководство имеет право на некоторое засекречивание данных, которые могут навредить людям. Поэтому и многие отделы нашего штаба не находятся в свободном доступе. Это всё связано в первую очередь с тем, что враги могут узнать о наших новых разработках, видах противодействия, планах в конце концов. Всё это создаётся ради безопасности. Поэтому, когда мне сообщают о таких слухах среди нас, становится грустно и обидно. Возможно…всё это не просто так. Буквально вчера я узнал о том, что внутри «Имира» завёлся шпион. Прямо тут, в главном штабе.
В эту секунду по рядам началось шептание. Все были в шоке от услышанного, и что это так показательно сказано при всех.
— Я же говорю, что мы стараемся ничего не утаивать. Так вот, по многим действиям, произошедшим за последние дни, в «Имире» завёлся шпион. Крыса, которая залезла очень глубоко, — голос Нормана стал более властным и злым. — Он не только выдаёт наши тайны преступным ячейкам, но и подрывает устои организации. Возможно, именно с его подачи пошли все эти слухи. Сейчас руководство отдела безопасности начинает полномасштабные проверки среди сотрудников. Да, это коснётся каждого и доставит некоторые неудобства. Но, всё ради безопасности вас и продолжения качественной и честной работы «Имира». У меня есть информация, что преступник прячется среди наших людей. Это вопиющий случай. Поэтому я сообщаю всем вам это и хочу, чтобы вы донесли остальным. Любая помощь в поимке будет огромным плюсом для нас. Я полностью открыт перед вами.
Редклифф развёл руки в стороны, словно показывая чистоту своих намерений. Его спич был невероятно резким, смелым и въедающимся в голову каждого, кто сидел в этом зале.
— Может быть этот человек даже сейчас сидит здесь. Я не знаю. Может, он и не один внедрился в наши ряды. Я не знаю. Но я хочу полностью доверять вам, как и вы мне. Наше сотрудничество в «Имире» должно идти только на пользу всем нам и остальному человечеству. Поэтому прошу работать сообща и без каких-то недомолвок. В ближайшие дни господин Шох доведёт до всех новую программу работы некоторых отделов, которая упростит всю нашу жизнь. «Имир» ждут в скором времени большие изменения, которые только улучшат нас. Мы идём в ногу со временем на самом его пике. И будем продолжать так делать всегда. Большое спасибо всем за внимание.
***
— Ну и как тебе этот перфоманс?
Толпа выходила из зала и направлялась по своим обычным делам, ведь день ещё был в самом разгаре. Многие шли навеселе, многие задумчиво. Разговоры и перешёптывания велись со всех сторон. Практически никого нынешнее собрание не оставило равнодушным. В том числе Адама и Томаса. Сначала они шли очень задумчивыми, пытаясь переварить весь этот длиннющий монолог главы. Фишеру прямо казалось, что теперь всё окончательно поменяется. Не просто в организации, но в принципе. Это даже не ощущалось в тех словах или будущих действиях. А больше в атмосфере, которая окончательно поменялась. Словно некий рубеж преодолён, и страшное будущее наступило. Он не понимал суть собственных мыслей, но та вела его куда-то далеко, в дебри, которые пугали.
— Что-то мне совсем не понравилась его речь, если мягко выразиться, — ответил Томас после долгой паузы.
Оба очень внимательно оглядывались по сторонам, боясь, что их в этот момент будут подслушивать. Но, судя по всему, у каждого теперь голова была забита своими мыслями.
— Вот видишь, я всё время был прав. И похоже, тёмные времена для всей нашей организации наступают. Руководство открыто начало говорить о репрессиях. Теперь я больше чем уверен, что они всегда скрывали от нас многое. А все основные постулаты, которыми руководствовались, были лишь ширмой за их скрытной деятельностью.
— Подожди. Я хоть и тоже в небольшом шоке, но может не стоит настолько драматизировать? Никому бы не понравилось, если кто-то шпионит в его компании. Может это ты, Адам, ошибаешься, что завёл знакомства с такими людьми?