Каждое утро, прежде чем спускать мистера Скотта в колодец, папа ставил в ведро свечку, зажигал ее и опускал ведро на дно. Один раз Лора заглянула вниз и увидела, как эта свечка ярко горит в глубине темной ямы.
Опустив свечку в яму, папа говорил:
— Ну, как будто все в порядке.
Потом вытаскивал ведро и гасил свечку.
— Глупости все это, Инглз, — сказал однажды мистер Скотт. — Вчера все было в порядке.
— Никогда не знаешь, что там может быть. Лучше перестараться, чем попасть в беду, — возразил папа.
Лора не знала, чего опасается папа и при чем тут свечка. Она не спросила, потому что папа с мистером Скоттом были очень заняты. Она хотела спросить попозже, но забыла.
Однажды мистер Скотт пришел, когда папа завтракал. Подходя к дому, он крикнул:
— Эй, Инглз! Солнце уже встало! Пора!
Папа допил кофе и вышел из дома.
Ворот скрипел, папа насвистывал, Лора с Мэри мыли посуду, мама стелила постели, как вдруг папа перестал свистеть. Потом он сказал:
— Скотт! — Потом крикнул: — Скотт! Скотт! — А потом громко позвал маму: — Каролина! Скорей сюда!
Мама выскочила из дома. Лора кинулась за ней.
— Скотт потерял сознание, или с ним что-то случилось, — сказал папа. — Я полезу за ним.
— Ты опускал свечку? — спросила мама.
— Нет. Я думал, он опустит. Я спросил у него, все ли в порядке, и он сказал, что да.
Папа снял с веревки пустое ведро и крепко привязал веревку к вороту.
— Не лезь туда, Чарльз. Тебе нельзя туда лезть, — сказала мама.
— Я должен, Каролина.
— Нет, Чарльз! Не надо!
— Все будет в порядке. Я наберу воздуха и не буду дышать, пока не вылезу. Мы не можем оставить его внизу. Он умрет.
Мама сердито крикнула:
— Отойди, Лора!
Лора отошла и, дрожа от страха, прислонилась к стене дома.
— Нет, Чарльз! Я ни за что тебя не пущу. Садись на Пэтти и позови людей на помощь.
— Я просто не успею.
— Чарльз, если я не смогу тебя вытащить... Вдруг ты там упадешь, а я не смогу тебя вытащить...
— Каролина, я должен туда спуститься.
Папа полез в колодец по веревке, и голова его скрылась из виду.
Мама наклонилась и, прикрыв глаза руками, смотрела в яму.
Жаворонки, взлетая в небо над прерией, выводили свою песню.
Дул теплый ветерок, но Лоре было холодно.
Вдруг мама вскочила, схватила рукоятку ворота и стала изо всех сил его поворачивать. Веревка натянулась, и ворот заскрипел. Лора подумала: наверное, папа упал на темное дно колодца, а мама не может его вытащить. Но ворот немножко повернулся, потом повернулся еще.
Показалась папина рука, она держалась за веревку. Потом показалась вторая рука, и папа перехватил веревку выше. Потом показалась папина голова. Он ухватился рукой за ворот, выбрался из ямы и сел на землю.
Ворот со свистом закрутился, и внизу, на дне колодца, что-то глухо стукнуло. Папа попытался подняться на ноги, но мама крикнула:
— Сиди спокойно, Чарльз! Лора, принеси воды! Скорей!
Лора кинулась в дом. Когда она вернулась с ведерком воды, папа с мамой вдвоем поворачивали ворот. Веревка медленно наматывалась. Из колодца показалось ведро. К нему был привязан мистер Скотт. Его ноги, руки и голова свисали вниз и болтались из стороны в сторону, рот был приоткрыт, а глаза наполовину закрыты.
Папа вытащил его на траву, перевернул, и он безжизненно плюхнулся на землю. Папа пощупал ему пульс, приложил к груди ухо и лег с ним рядом.
— Дышит, — сказал папа. — На воздухе он очнется. Со мной все в порядке, Каролина. Я только совсем выдохся.
— Еще бы! — сердито воскликнула мама. — Умней он ничего не мог придумать! Напугал людей до смерти!
Тут мама умолкла, закрыла лицо фартуком и заплакала.
Это был ужасный день.
— Не надо мне никакого колодца, — всхлипывала мама. — Он весь того не стоит. Я не хочу, чтобы ты из-за него так рисковал!
Мистер Скотт надышался ядовитого газа, который находится глубоко под землей. Этот газ тяжелее воздуха и поэтому скапливается на дне колодца. Он не имеет ни цвета, ни запаха, но если им долго дышать, то можно умереть. Папа полез туда, где скопился газ, чтобы привязать мистера Скотта к веревке и вытащить его на свежий воздух.
Когда мистеру Скотту стало лучше, он пошел домой. Перед уходом он сказал папе:
— Вы были правы насчет этой свечки, Инглз. Я думал, что все это глупости, и не хотел с ней возиться, но теперь я понял, что ошибался.
— Да, — сказал папа. — Там, где не может гореть свеча, там и человеку дышать нечем. А я не люблю рисковать понапрасну. Но все хорошо, что хорошо кончается.