Белоснежный мицелий в питательном растворе вздрогнул, и спора медленно поплыла к Лу Фэну. Она цеплялась за внутреннюю стенку резервуара, как будто пытаясь приблизиться к Лу Фэну.
Голос Лу Фэна был тихим.
– Не пугай его.
– Он понимает. Бьюсь об заклад, он понимает. В последние дни мы накормили его бесчисленным количеством генов чудовищ, и он их съел. Ань Чжэ – маленький монстр с полиморфной мутацией, и его спора должна быть такой же. Если бы у неё не было собственного сознания и интеллекта, она бы не сбегала каждую ночь, чтобы спать с тобой.
– Так каковы твои успехи? – Лу Фэн слегка нахмурился.
– Он поедает гены монстров, но это всё ещё остаётся спорой. Абсолютно стабилен. Эти экстракты генов никуда не делись, и я предполагаю, что они могут субъективно контролировать трансформацию форм, точно так же, как Ань Чжэ сумел стать человеком. Если это так, люди также смогут обладать такой природой, и нам не нужно будет бояться искажения.
– Ты хочешь заразить им людей? – спросил Лу Фэн: – Ты не боишься, что все инфицированные люди приобретут сознание гриба?
– Пока невозможно рассматривать эту проблему, – доктор прижался лбом к стеклу. – Дело в том, что эта проклятая мелочь вообще никого не заражает. Меня это разочаровывает, как и Ань Чжэ.
К тому времени, когда он сказал это, спора уже активно выплыла на поверхность питательного раствора, медленно поднялась наверх, а затем вытекла из щели в крышке и свободно упала вниз. Лу Фэн поднял её, и та лениво лежала на руке мужчины, как беззаботный… маленький ребёнок. Эти действия показали, что это действительно существо со своим собственным сознанием.
Доктор сказал:
– Она может двигаться, она может думать, но у неё нет нервной системы. Ты знаешь, что это значит? Я биолог. Феномен искажения разрушил когнитивную систему физиков. Между тем, эта спора – существо, разрушившее мою когнитивную систему.
Судья не интересовался и не обращал внимания на то, как была разрушена когнитивная система биолога. Он держал мягкую спору в руке и задал вопрос:
– Как Ань Чжэ тебя разочаровал?
– Он абсолютно незаразен, – вздохнул доктор. – Вы спали вместе в одной постели, но ты по-прежнему остаёшься человеком и не проявляешь никаких признаков инфекции. Он не повлиял на твою волю, и ты совсем не стал добрее. Он и его спора не могут заразить людей.
Лу Фэн легко взглянул на него, казалось, о чём-то задумавшись. Как только доктор подумал, что он собирается сказать что-то стоящее, полковник сказал ему:
– Я не спал с ним.
Доктор смотрел прямо на него.
– Тогда ты разочаровываешь меня больше, чем Ань Чжэ.
Глава 74. Апокалипсис (19)
Ань Чжэ проснулся от приятного сна.
Во сне у него не было ни глаз, ни ушей, ни органов человеческого восприятия. Он словно вернулся в то время, когда был глубоко похоронен в мягкой и влажной почве. Однако это была не земля, и казалось, что он находится недалеко от Лу Фэна. Он был так же близок к дыханию полковника, как и к смерти.
Открыв глаза, он в изумлении уставился на серый потолок. Он пытался удержать себя от мыслей о людях и делах на Северной базе. Он мог чувствовать уходящие воспоминания. Он почти забыл внешность и поведение Поэта, доктора и Колина. Всё, что происходило в том городе, постепенно забывалось, но Лу Фэн всё чаще и чаще появлялся в его снах.
Иногда он открывал глаза и чувствовал, что этот человек находится рядом с ним. Тёмно-зелёные лианы, висящие у окна, покрылись белым инеем ещё до того, как засохли. Они замёрзли до яркого, чистого цвета, как будто глаза Лу Фэна смотрели на него.
Затем вскоре холод внешнего мира снова окутал его.
За окном свинцово-серые облака низко висели на вершине горы, а твёрдый грунт был покрыт белым инеем. Пришла зима.
Люди из научно-исследовательского института Хайленд по-прежнему заботились о нем. Десять дней назад он получил шерстяной шарф и пару перчаток из кроличьего меха. Каждый день он закутывался в эти тёплые вещи, покидая главное здание и направляясь в лабораторию Полли.
Клетка Симпсона потребляла много энергии, а ветряные мельницы имели ограниченную мощность. Клетку Симпсона можно было включать только на два часа в день. В остальное время Полли занимался чем-то другим. Иногда он обучал Ань Чжэ некоторым физическим и биологическим знаниям. Например тому, что всё окружающее состояло из молекул и атомов. Атомы можно разделить на электроны, протоны и нейтроны. Однако они далеки от конца, и никто не мог видеть, что составляет материальную основу этого мира.
– Слепой человек может только дотянуться до мира, чтобы познавать окружающее, но то, что он чувствует, очевидно, не является всей картиной. Наше понимание мира поверхностно, как у слепого. Нам суждено исследовать только внешний вид. У нас много гипотез, но нельзя проверить, верны ли они, – сказал ему Полли.
Пока он говорил, окно лаборатории распахнул воющий северный ветер с вершины горы. Темнокожий индиец встал, чтобы закрыть окно, и Полли потянулся за сложенным шарфом.
Шарф обернули вокруг шеи Ань Чжэ. Он уткнулся в мягкую тёплую ткань и спросил Полли:
– Вам не холодно?
– С возрастом многие вещи меняются, – нежные серо-голубые глаза Полли Джоана смотрели на него. Ань Чжэ мог видеть своё отражение в глазах этого человека – завёрнутый белый шар. Однако он не смог долго смотреть, так как склонил голову и закашлялся. На улице было так холодно, но его лёгкие горели огнём. Так больно.
Полли провёл рукой по его спине и передал ему горячую воду, стоявшую на столе.
– Есть ли у нас какие-то антибиотики? – спросил он индийца по имени Ром.
– Ещё есть.
Кашляющий Ань Чжэ дрожал и принял лекарство. В комнате горела угольная печь, но ему всё равно было очень холодно.
– Я не могу понять причину твоей болезни, – Полли вытер пальцами выступивший холодный пот со лба Ань Чжэ, и в серо-голубых глазах появилась ощутимая боль, когда он прошептал: – Здесь нет никакого современного оборудования… Извини.
Ань Чжэ покачал головой.
– Всё в порядке.
Полли сказал, что человеческое понимание мира всегда было поверхностным, и иногда Ань Чжэ чувствовал, что его понимание людей тоже просто поверхностное. Он совсем не ожидал, что люди будут так обращаться с ним, когда он вернётся в Бездну.
Например, Полли не был медицинским экспертом, но из-за слабости тела Ань Чжэ он начал читать медицинскую литературу в базе данных, а Ром помогал её найти.
Иногда Ань Чжэ чувствовал вину за их доброту. Это потому, что он не был человеком. Он чувствовал эту доброту к человеческой оболочке, которую украл. Он начал опасаться, что его сущность обнаружат в день его смерти.
Однажды он сказал Полли, что тому не стоит сильно беспокоиться. В то время Полли тыльной стороной руки измерил температуру лба Ань Чжэ и прошептал:
– Ты как мой ребёнок.
В отсутствие Полли он спросил Рома, почему господин Полли так добр к нему.