- Здравствуйте! - пыталась я мило начать разговор, - я разговаривала с вами по телефону несколько минут назад. Мне бы хотелось увидеть Гошу, - я опять замялась с именем, вспоминая его недовольства по поводу имени. Она отошла в сторону, приглашая меня зайти:
- Проходите, вас ведь Анжела зовут? - спросила она.
- Да, - как-то растеряно сказала я, удивляясь, что она в курсе как меня зовут.
- А меня Наталия Александровна,- тихо сказала она.
Я улыбнулась ей, заглядывая в грустные глаза:
- Очень приятно!
Она в ответ улыбнулась, впервые за нашу встречу.
Квартира была такая же старая, как эти дома: обои выцвелии немного пожелтели. Я вступила на скрипящий пол, продвигаясь за ней. Зайдя в небольшой зал, я окинула взглядом расположение комнаты. Старый диван стоял в углу, а рядом с ним одно кресло, такое же старое и пошарпаное, как диван. Напротив дивана стояла стенка, по центру которой был телевизор. По телевизору шла какая-то передача, тихо наполняя комнату звуками. В стенке так же имелись книги и фотографии, которые я успела мельком разглядеть. На одной из нихГог крепко обнимал свою маму, улыбаясь своей обворожительной улыбкой. Глаза их искрились от любви и счастья, а теперь, глядя в глаза его мамы, я не могла понять куда всё это делось. Она указала мне на закрытую дверь, к которой я подошла, не решаясь зайти. Сделав пару тихих ударови выждав пару секунд, я зашла внутрь комнаты.
Закат плавно ложится на письменный стол и выключенный компьютер. А рядом с ним на полу сидел Гог, подняв на меня бездонные синие глаза, в которых виднелся след высохших слёз. В нос мне ударил запах алкоголя, поморщившись, я сделала несколько шагов к нему. Без всяких эмоций он следил за мной глазами. Я подошла к нему вплотную и села рядом. Несколько минут мы сидели в полной тишине, только звук телевизора прорывался в комнату, разрезая создавшуюся между нами тишину. Я разглядывала в его комнате обои, на которых был мелкий цветочек. Они были такие же пожелтевшие, как обои в прихожей и зале. В комнате была односпальная кровать, и большой шкаф.
- Зачем пришла?- вдруг тихо спросил он. Я развернулась к нему, вглядываясь в лицо. И немного подумав, ответила:
- Ты мой друг, и я почувствовала, что у тебя что-то случилось.
Он обхватил свою голову руками, и опустил её вниз.
- Поговори со мной, - нежно сказала я, прикасаясь к его плечу. Он вмиг поднял головуи встретился с моими глазами. Сколько же в них было боли. Он, будто щупая почву под ногами, смотрел на меня и не решался начать. Я терпеливо ждала, не убирая руки с его плеча. Он опять наклонил голову, отворачиваясь от меня, и на мучительном выдохе произнёс:
- Я сегодня видел своего отца, - по мне пробежали мурашки, и словно колкие льдинки воткнулись в кожу. Моё сердце ускорило ритм, и я мгновенно вспомнила, что его отец ушёл, когда ему было 5 годиков. Да неважно сколько было, это был ребёнок, нуждающийся в любви отца. Этот маленький мальчик, скорее всего с цветом глаз своего отца, мечтал, как он с ним будет гонять мяч во дворе, как сходит с ним на рыбалку, как тот научит его кататься на велосипеде, и просто научит, как быть мужчиной. Мои глаза увлажнились от представлений маленькогоодинокого мальчика, мечтающего об отце. Я старалась держать непрошеные слёзы, но это так трудно давалось. С хрипцой в голосе, не поднимая головы, Гог продолжил:
- Он узнал меня, и даже позвал по имени, а я сделал вид что не знаю его, проходя мимо. Он бросил меня с мамой, когда мне было пять. Всего пять лет,- повторил он по слогам, срываясь на крик. - Он уходил, а я бежал за ним с подаренной им игрушкой, прося не оставлять нас. - Гог растёр лицо руками. И откуда-то сбоку вытащил бутылку водки и сделал пару глотков. Морщась от алкоголя, он продолжил, - в детстве у меня был медведь, которого я берёг, как воспоминание о нём. А когда прошло ещё пять лет, я понял, что беречь это воспоминание очень больно, и ночью в тайне от мамы, оставил своего игрушечного друга на улице. А утром, когда проснулся, я понял, что сделал, и побежав на то место, я не нашёл его. Я так же его бросил, как бросили меня когда-то, только в отличии от отца, я вернулся за медведем,- голос его начал дрожать от слёз, - потому что я знал, какого это - быть брошенным.
Я поднялась на колени и крепко обняла его, а он вскинул голову, заглядывая мне в глаза. Наши носы почти соприкоснулись.
- Гог, милый мой, надо жить дальше. Ты продолжаешь делать больно маме своим поведением. Ты бы видел с каким лицом она открыла мне дверь, - старалась я подобрать нужные слова, но чем больше слов слетало с моих губ, тем сильнее он морщился от боли. На миг он задумался и продолжил выливать свою душу, а я как губка впитывала эту боль, мечтая разделить её с ним.